В сем году октября 6 дня, индиктиона 6, привезли с острова Принципа (Княжеского) лжеименного патриарха Константина. Тиран Константин так жестоко избил его, что он не мог ходить на ногах своих, потому царь приказал его нести на носилках и посадить на приступках великой церкви. При нем находился секретарь с томом бумаг, в котором описана вина его. Весь народ из города по повелению царя был тут собран зрителем; бумаги читались во услышание всего народа; по прочтении каждой главы секретарь бил его в лицо, в присутствии и при глазах патриарха Никиты, который сидел на престоле своем. Потом подняли Константина, поставили прямо на амвон; Никита взял бумаги, послал епископов снять с него омофор и предал его проклятию, и назвавши его скотиопсин (помраченным) вытолкали его в спину из церкви. В тот же день на гипподроме выдергали ему ресницы и брови, выдергали всю бороду и все волоса с головы; потом одели в шелковый без рукавов мешок, посадили на осла наизворот оседланного, за хвост которого он должен был держаться, и вели его чрез малый на великий гипподром, и весь народ и все стороны смеялись и плевали на него. Осла тащил внук его Константин, уже с отрезанным носом. Когда он был посреди двух сторон зрителей, то все сошли с мест своих, плевали на него и бросали пылью. Приведши его к мете, сбросили его с осла и топтали шею его. Потом посадили пред народом и он должен был слушать от них насмешки и ругательства, пока кончились игры. В августе месяце царь послал к нему патрициев спросить: что ты думаешь об нашей вере и о соборе, который мы созывали? Он потерявшись в уме, отвечал: ты прекрасно веруешь и прекрасно созвал синод, а чрез это надеялся он опять снискать его благоволение, но посланные прямо сказали ему: мы только и хотели слышать это из скверных уст твоих; теперь ступай во тьму кромешную, под анафему. По сему приговору он был обезглав-{323}лен на Собачьей площадке. Голову его, привязанную за уши повесили в Милии на три дня для показания народу, а тело привязавши к веслу повергли вместе с насильственно умершими. Чрез три дня туда же бросили и главу его. Вот безумие, жестокость и бесчеловечие, сродное лютому зверю! Не устыдился несчастный святой купели, от которой восприял в объятья свои двух детей его от третьей жены. Он всегда был зверонравен и лют. С этого времени он впал в лютейшее неистовство против святых храмов: тогда же послал он за Петром, почтенным столпником, которого и привели к нему с камня, и поелику столпник не соглашался с учением его, то приказал его связать за ноги, влачить живого по площади, и повергнуть с трупами в Пелагиях. Других сажал в мешки, и привязавши к ним каменья, приказывал бросать в море, ослеплял, отрезывал носы, терзал бичами и вымышлял все роды казней на благочестивых; в самом городе он делал это и сам и чрез единомышленников своих, Антония патриция и начальника военных школ, чрез Петра магистра и посредством войска к этому приученного, а в провинциях посредством вышеупомянутых военачальников. Сам между тем забавлялся музыкою, пиршествами, сквернословием и пляскою вместе с своими приближенными, и если кто упавши, или чувствуя боль, произносил обычные христианам слова: Богородице, помози, или кого заставали на молитве всенощной, или в церкви молящегося, или в благочестии живущего, или не употреблявшего пустых клятв, тех казнили, как врагов царских и почитали отчужденными всех прав и всякого помина. Монастыри и прочие убежища во славу Божью спасающихся обратил в сборные домы для единомышленных своих воинов. Далматскую общежительную обитель в Византии первую отдал в жилище воинам; обители Каллистрата, Дия, Максима и другие домы монахов и девиц приказал срыть до основания. Смертью казнил всех знатных, особенно в войске и при высших должностях, кои были приближены к нему, и разделяли с ним распутства его и все студодеяния, а потом обращались к строгости монашеской жизни, – он боялся стыда для себя от их нескромной откровенности. Так объявил он своим злоумышленником Стратигия сына Подопагуры, к которому привязался, как к юноше прекрасной наружности, ибо по невоздержности своей он любил прилепляться к таковым; но заметил, что сей юноша отвращается его гнусной страсти, и открыл об ней Макарию затворнику святого Авксентия, и ищет средств ко спасению. Он прика-{324}зал убить его вместе с сим затворником, о котором уже сказано. Впрочем он доставлял городу продовольствие всякого рода в это время: ибо, как новый Мидас, любил собирать золото, ограбил земледельцев, и по взысканию податей люди принуждены были продавать дешевою ценою дары Божьи. В это время Никита, лжеименный патриарх, приказал соскоблить все иконы мозаической работы, которые находились в малой таибнице патриаршего дома, и приказал вынесть из великой таибницы иконы резной работы, а прочие лики замарал; то же сделал в обители Аврамия.

л. м. 6260, р. х. 760.