Читаем Хроники сыска полностью

– У нас замечательный город. Один из красивейших в России. Есть в нем и аристократия. Под названные тобою качества подходят: Петр Николаевич Охотников, Сергей Львович Танеев и Александр Евгеньевич Нефедьев. Все трое по-настоящему богаты, особенно Нефедьев. Его род вообще денежный: в Московской, Нижегородской и более всего в Костромской губерниях у них огромные угодья. Наш, здешний Нефедьев владеет очень дорогим майоратом где-то под Варнавиным. Для него появление неожиданного наследника явилось бы страшной неприятностью.

– Прикажете установить за всеми троими негласное наблюдение?

– Да, и немедленно. Убийца может прийти к заказчику за расчетом. Ты веришь в рассказ Генч-Оглуева? Что парень оказался законнорожденным.

– Я с трудом представляю, как это могло случиться, так сказать, технически. Значит, его отец венчался. Что, жена поссорилась с мужем, разъехалась с ним и затем родила? Потом они развелись, а она забыла сказать бывшему супругу, что у нее есть от него ребенок? Чепуха.

– Действительно, представить подобное трудно. Почти невозможно. В одном ты не прав, поскольку сам еще молод. У жизни не только простые сюжеты есть в запасе. Она может такое закрутить, что Дюма-отец никогда не придумает! Так что проверяем отцовство всерьез. Ты понимаешь, что произошло, если родитель Обыденнова не знал о законности его происхождения? А вдруг он женился вторично, не расторгнув первого брака? Тогда все встает для него с ног на голову. Незаконные дети делаются законными, а свои, любимые, которых не бросил во младенчестве, а растил, оказываются бастардами! За такое и убить можно. Чтобы все опять сделалось по-прежнему.

– Литературщина, Павел Афанасьевич!

– Это было бы драмой для всех троих из нашего списка. А особенно для Нефедьева с его майоратом. Хотя и для Охотникова беда – он так любит своего Петрушу… Ну, ладно. Дуй в управление, вкалывай, но и отдыхать не забывай. Жду тебя завтра с отчетом.

Алексей вернулся под каланчу[96] и распорядился взять под наблюдение трех подозреваемых, вычисленных Благово. Титус отправился наводить о них же справки. Форосков срочно выехал в Василь-Сурск. Подписав накопившиеся бумаги, Лыков вернулся в губернскую гимназию и принялся за новые расспросы.

Уже через час он услышал столь важную новость о Рыкаткине, что прекратил дальнейшее разведывание.

Допрашивая первых трех гимназистов, титулярный советник заметил общую у них черту. Одноклассники говорили о Серафиме неохотно и скупо. И очень осторожно. Складывалось впечатление, что они его побаиваются, причем все трое! Наконец, зашел четвертый ученик, Клавдий Томилин. Он понравился Лыкову еще при первой беседе спокойствием, присущим сильным людям. Уверенный в себе, но отнюдь не самодовольный. Крепко сложенный, открытый и надежный. Томилин сел на стул и взглянул на сыщика с недоумением:

– Мы не все обсудили?

– Да. Мне нужно поговорить с вами снова, теперь о ваших товарищах. Расскажите мне о Рыкаткине.

– Об этом душителе?

– Почему душителе?

– А он родом из Вичуги.

– Минуту! – Лыков порылся в ворохе бумаг на столе, нашел нужную справку, пробежал ее глазами. – Действительно, я не обратил на это внимания. Но не все же обитатели этого села относятся к «красноподушечникам»!

– Этот относится. Отец Серафима – уставщик секты.

– Очень интересно! Стало быть, юноша воспитан… особым образом?

– По высшему разряду! Всех здесь запугал, кроме меня.

Вичуга – село в Костромской губернии и столица глухого лесного угла. Волга делает здесь поворот с запада на юг. Внизу угла находится Иваново-Вознесенск, вверху – Кинешма. Старинный раскольничий район густо заставлен фабриками: бумаго– и ситцепрядильными, ситценабивными, ткацкими. Самые крупные и известные из них – мануфактуры братьев Разореновых, Морокина, Кормилицына и Тихомирова. На них работают десятки тысяч людей, а владельцы фабрик относятся к самым богатым в России людям.