Читаем Хроники Придайна полностью

Удивленная и почти испуганная Эйлонви закрыла глаза и сделала то, что велел ей старый волшебник. Кольцо внезапно вспыхнуло. Но ослепляющая вспышка эта продолжалась какую-то долю мгновения. Девушка резко вскрикнула от боли. А золотой шар в руке у Тарена в тот же миг ярко вспыхнул и угас навсегда.

— Все свершилось, — прошептал Даллбен.

Эйлонви заморгала, будто только что появилась из тьмы на яркий свет, и огляделась вокруг.

— Не чувствую никакой разницы, никаких изменений, — заметила она. — Неужели моя волшебная сила по-настоящему исчезла?

Даллбен кивнул.

— Да, — тихо сказал он — И все же ты навсегда сохранишь в себе то волшебство и тайну, что есть у всех женщин. И опасаюсь, что Тарен, как и все мужчины на свете, не раз еще будет ошарашен и сбит с толку твоим женским волшебством. Но тут уж никто ничего поделать не может. Так происходит всегда. Подойдите, подайте друг другу руки и дайте один другому слово верности.

Они повиновались. Все окружили только что обрученную пару тесным кольцом, чтобы пожелать им счастья, обнять и поцеловать. Затем Гвидион и Талисин вышли из хижины. Даллбен поднял свой ясеневый посох.

— Мы не можем больше медлить, — сказал старый волшебник. — Здесь наши пути должны разделиться.

— А что будет с Хен Вен? — спросил Тарен. — Разве я не увижу ее в последний раз, чтобы проститься?

— Ты будешь видеть ее так часто, как только пожелаешь, — ответил Даллбен. — Поскольку она сама вольна была выбирать, уйти или остаться, я знаю, она решила остаться с тобой. Но прежде чем отправиться на свидание со своей любимой свиньей-прорицательницей, ты все же должен позволить собравшемуся здесь народу Придайна увидеть нового Верховного короля и его королеву. Гвидион, я думаю, уже оповестил народ обо всем, и твои подданные жаждут приветствовать тебя.

Сопровождаемые своими друзьями Тарен и Эйлонви двинулись к выходу. Но у самой двери Тарен вдруг остановился и повернулся к Даллбену.

— Но может ли такой человек, как я, править королевством? Совсем еще недавно я нырял головой в колючий кустарник. И помню, как саднит оцарапанное лицо. Сейчас, при мысли о правлении такой большой страной, у меня тоже ноет лицо и саднят от страха щеки.

— Боюсь, что королевская корона не раз окровавит тебе не только лоб, но и сердце, — вставила Эйлонви. — Но если у тебя возникнут трудности, я с радостью дам тебе совет. И начнем прямо сейчас. Ты входишь или выходишь из этой двери? Так сделай шаг!

В толпе, ожидавшей за дверьми хижины Даллбена, Тарен увидел Хевидда, Ллассара, многих знакомых людей Коммотов, Гаста и Гориона рядом с крестьянином Аэдданом, возвышающегося над ними короля Смойта с его пламенной бородой. Всех он не мог разглядеть глазами, но сердцем чувствовал каждого. И Тарен, крепко взяв за руку Эйлонви, сделал шаг навстречу им. Радостный гул тысяч голосов обрушился на него.

Они прожили много счастливых лет, и все, что наметил Тарен, выполнили. И дело рук и сердец их осталось с людьми навечно. И все же, когда ушло то время и скрылось за чередой веков, стало далеким воспоминанием, было много таких, кто сомневался, что король Тарен, королева Эйлонви и их друзья-спутники в самом деле ходили по земле, а не были просто мечтой и сказкой, выдуманной для того, чтобы обманывать тех, кто наивен, как ребенок. Только барды знали. И пели об этом.