Читаем Хроники Амбера полностью

Все тут было иначе, чем в кратковременной привязанности к Лоррен — дружбе усталых ветеранов; не было и той чувственности, что ненадолго связала меня с Моэри, перед тем как мне пришлось вступить на Путь во второй раз. Все было по-другому. Я и знал-то Дару слишком недолго, чтобы искать тут логику. За моими плечами столетия… Но такого со мной не было уже сотни лет. Я просто позабыл это чувство. Я не хотел влюбляться. Может быть, чуть попозже. А лучше — никогда. Она мне совершенно не пара. Это же еще ребенок. Все, чего она может захотеть, все, что может показаться ей новым и интригующим, я успел вкусить невесть когда. Нет, все неправильно. Не следует влюбляться в нее. Нельзя позволять себе…

Ганелон, фальшивя, напевал чуть слышно какую-то непристойную песенку. Фургон, покачиваясь и поскрипывая, повернул вверх по склону. Лучи солнца упали мне на лицо, и я прикрыл глаза ладонью. Тогда-то забвение ухватило и стиснуло меня.

Проснулся я уже после полудня в мрачноватом настроении. Долго пил, потом плеснул воды на руку и освежил глаза. Причесался пятерней. И оглядел окрестности.

Вокруг была зелень. Небольшие купы деревьев перемежались с заросшими высокой травой лужайками. Мы ехали все по той же проселочной дороге — жесткой и гладкой. Небо было высоким, небольшие облака то и дело с поразительной регулярностью затмевали свет. Дул легкий ветерок.

— Восстал среди живых. Браво! — сказал Ганелон, когда я перелез через переднюю стенку и уселся рядом с ним. — Лошади начинают уставать, Корвин, да и мне хотелось бы вытянуть ноги. К тому же я очень проголодался. А ты?

— Тоже. Поворачивай налево, в тень, остановимся и передохнем.

— По-моему, следует проехать подальше.

— Есть какие-нибудь причины?

— Да. Хочу кое-что тебе показать.

— Вперед.

Так мы проскрипели еще полмили, там дорога поворачивала к северу. Поднялись на холм; за ним оказался другой, еще выше.

— Куда ты собираешься ехать? — спросил я.

— Вон на ту горку, — ответил Ганелон. — Возможно, с нее будет видно.

— Поехали.

Лошади с трудом тянули фургон по крутому склону, я вылез подтолкнуть сзади. Когда мы наконец взобрались наверх, пыль и пот совсем испортили мне настроение, но я снова чувствовал себя совершенно бодрым. Ганелон осадил коней и поставил фургон на тормоз. Потом перебрался внутрь, а оттуда повыше — на крышу. Он встал, поглядел налево и, притенив глаза, позвал:

— Корвин, поднимись сюда.

Я полез сзади; присев на корточки, он протянул руку, потом, указал вдаль, и я внимательно вгляделся в ту сторону

Быть может, в трех четвертях мили слева направо тянулась широкая чёрная полоса. Мы были в нескольких сотнях ярдов над нею и прекрасно видели ее часть примерно в полмили длиною. Шириной она была в несколько сотен футов] И хотя полоса изгибалась и даже дважды поворачивала, ширина ее оставалась неизменной: посреди нее высились деревья — абсолютно черные. Казалось, там что-то шевелится, но различить ничего не удавалось. Возможно, просто ветер колебал черную траву. Темная полоса извивалась будто река, в ней словно бы различались отдельные струи.

— Что это? — спросил я.

— А я-то думал — ты знаешь, — ответил Ганелон. — Я решил, что это какое-то волшебство, связанное с твоими Тенями.

Я медленно покачал головой:

— Перед тем как задремать, я обязательно предупредил бы тебя, что наткнемся на что-нибудь столь странное. А как ты узнал про нее?

— Просто пока ты спал, мы несколько раз проезжали неподалеку от нее, а потом отъехали в сторону.

— Мне почему-то эта полоса не нравится. Чувствуется что-то знакомое. Тебе она ничего не напоминает?

— Увы, увы, к сожалению, напоминает.

Он кивнул:

— Словно тот проклятый Круг в Лоррене. Вот на что она похожа.

— Черная дорога, — сказал я.

— Что?

— Черная дорога, — повторил я. — Я даже не знал, что это такое, когда она упомянула про нее, но теперь начинаю догадываться. Ох, не к добру это!

— Еще одно плохое предзнаменование?

— Боюсь, что так.

Ганелон ругнулся, а потом спросил:

— Неприятностей следует ожидать скоро?

— Не похоже, но утверждать не могу.

Он спрыгнул на землю, я последовал за ним.

— Тогда давай поищем, где подкормить лошадей, — сказал Ганелон, — да и о собственных желудках пора позаботиться. ^ ^ *

— Уговорил.

Он взял поводья, мы двинулись вперед. Удобное местечко отыскалось у подножия холма.

Мы проторчали там чуть менее часа и говорили в основном об Авалоне. О Черной дороге не было сказано ни слова, хотя мысли мои не отрывались от нее. Следовало, конечно, вглядеться в этот мрак попристальнее.

А когда мы собрались в путь, поводья снова взял я. Слегка отдохнувшие лошади заспешили.

Пшелон сидел слева от меня и разглагольствовал. Только теперь начинал я понимать, что означало для него это странное возвращение домой. Он посетил все притоны своей развратной молодости, обошел четыре поля боя, где покрыл себя неувядаемой славой уже как человек с репутацией. Его воспоминания меня даже слегка растрогали. Забавно, как могут сочетаться в одном человеке золото и прах! Родиться бы ему в Амбере.