— Правильно! А почему, знаешь? Чтобы ты не расстраивалась. Он ведь заботится о тебе, он добр. Когда настанет время, он поступит так, как лучше для твоего блага.

— А если нет? Ты мне поможешь?

— Постараюсь.

— Как же мне связаться с тобой? Как известить?

Я улыбнулся. Тема всплыла без малейших усилий с моей стороны. Действительно, важные подробности ей можно и не говорить. Только то, что в будущем может оказаться для меня полезным.

— Карты, — ответил я. — Они созданы отнюдь не из сентиментальных побуждений. Это средство связи. Возьми карту с моим лицом и внимательно всмотрись в него, сосредоточь все свое внимание, выбрось из головы остальные мысли, представь, что это я и есть, — и начинай говорить. Ты вдруг увидишь меня на самом деле, и я отвечу тебе.

— Вот именно этого-то дед и не велел мне делать с картами.

— Естественно.

— А как все это получается?

— В другой раз, — ответил я. — Мы заключили сделку, не забыла? Я рассказал тебе об Амбере и о Тенях. А теперь скажи, что делали здесь Джулиан и Джерард.

— Хорошо, — ответила Дара. — Хотя рассказывать почти нечего. Однажды утром, пять или шесть месяцев назад, дед прямо замер на месте. Мы тогда подрезали деревья в саду, он любит делать это сам, а я помогала. Он стоял на лестнице, вытянувшись вперед, и вдруг замер, опустил ножницы и не шевелился несколько минут. Я решила было, что он просто отдыхает, и продолжала сгребать ветви граблями. А потом услышала, что он говорит — не бормочет себе под нос, а просто разговаривает с кем-то.

Сперва я подумала, что он обращается ко мне, и переспросила его. Он просто не обратил на меня никакого внимания. Теперь, когда я знаю о фамильных картах, я понимаю, что он разговаривал с кем: — то из родных. Должно быть, с Джулианом. Во всяком случае, он сразу же спустился с лестницы, сказал мне, что ему придется уехать на день-другой, и немедленно отправился к дому. Не доходя до него, вернулся и сказал, что, если сюда явятся Джулиан и Джерард, он представит меня как воспитанницу, осиротевшую дочь верного слуги. А потом сразу же уехал с двумя лошадьми в поводу. Клинок был при нем.

Около полуночи он вернулся, а с ним и они оба. Джерард был почти без сознания. Левая нога сломана, весь левый бок — сплошной кровоподтек. Джулиан тоже был изранен, но кости у него были целы. Они пробыли с нами больше полумесяца, и раны их исцелились очень быстро. Потом братья взяли двух лошадей, и мы распрощались. С тех пор я их не видела.

— А что сказали они о том, как получили эти раны?

— Мне объяснили, что это несчастный случай. Со мной ничего не обсуждали.

— Где? Где это случилось?

— На Черной дороге. Я несколько раз слышала, как они говорили о ней.

— А где эта Черная дорога?

— Не знаю.

— Что они говорили о ней?

— Ругали. И все.

Глянув вниз, я увидел, что в бутылке еще оставалось вино. Я нагнулся, разлил оставшееся по бокалам и один передал ей.

— За воссоединение родственников, — сказал я и улыбнулся.

— За воссоединение, — поддержала она.

Мы выпили.

Дара стала убирать, я помогал ей, но чувство стремительно утекающего времени вновь вернулось ко мне.

— Когда могу я попробовать связаться с тобой? — спросила она.

— Через три месяца. Не возражаешь?

— И где ты будешь тогда?

— Полагаю, в Амбере.

— А долго ты пробудешь у нас?

— Не очень. Мне придется прямо сейчас кое-куда отлучиться. А потом я немного погощу у вас. Несколько дней.

— Я бы хотела, чтобы ты задержался.

— Если бы я мог! Теперь, после нашей встречи, мне тоже хотелось бы этого.

Она покраснела и с деланным усердием принялась упаковывать корзинку.

Я собрал фехтовальные принадлежности.

— Ты сейчас домой? — спросила Дара.

— В конюшню. Я уезжаю немедленно.

Она подобрала корзинку.

— Значит, едем вместе. Моя лошадь там.

Я кивнул и ступил следом за ней на тропинку, уводившую направо.

— Полагаю, — спросила она, — мне не следует говорить о нашем знакомстве никому, деду в особенности?

— Так будет благоразумнее.

Плеск и бормотание ручья, бегущего к реке, что неторопливо катила свои воды к морю, становились все тише и тише, пока не исчезли совсем, и только какое-то время еще доносился скрип колеса, надетого на вал и рассекавшего воду.

VI

Двигаться, просто двигаться не останавливаясь, важнее, чем спешить. Имея перед собою цель, легко двигать и Тени. А уж потом выбираешь скорость по собственному разумению.

И я двигался медленно и настойчиво, с разумной осторожностью. Не было смысла бездумно утомлять Стара. Быстрые перемещения в Тенях тяжелы и для человека, но животные — ведь они не привыкли обманывать себя подобно людям — иногда доходят просто до бешенства.

По небольшому деревянному мосту я пересек речушку и некоторое время ехал вдоль нее. Я хотел обогнуть город по окраине и следовать по течению до побережья. Был полдень. Я ехал в прохладной тени, на поясе у меня висел Грейсвандир.