Читаем Хроники Акаши полностью

На этот раз я представил не актовый зал, а постарался вспомнить те эмоции, свою браваду, а потом стыд перед отцом, когда он выводил меня со сцены под смех одноклассников.

За дверным проёмом на этот раз было темно, с потолка свисали какие-то тряпки. И хотя локация на вид была непонятно какая, я чётко понял: это оно. Где-то внутри возник отклик, я и шагнул за порог.

Дверь за мной закрылась и заросла, растворившись в чёрном полумраке. Впереди маячило смазанное пятно света. Тяжёлые тряпки, свисавшие с потолка, колыхались и мешали пройти. От них было тяжко и душно. На ощупь ткань оказалась шершавой и холодной. Внезапно пришла догадка: это шторы! А значит, впереди сцена и нужно к ней пробраться.

Я стал отодвигать шторы, пытаясь пройти вперёд. Мало того что ноги вязли, словно в киселе, душные и пыльные гардины словно жили своей жизнью, они двигались, будто специально хотели преградить мне путь. Стало тяжело дышать, и картинка начала смазываться. Я запутался в ткани и совсем потерял ориентир: полоска света, маячившая впереди, исчезла.

— Ахррбрхр! — боевого крика не получилось, звук застрял в горле.

Чёрт!

Я нащупал чуть выступающую из горла рукоятку крюка. Прикосновение отозвалось болью. Рано вынимать, ещё выступление впереди.

Чем бы размахнуть эти шторы? Рука сама легла на рукоять меча. Что-то я его совсем не использую, только Аржана берёт для моей же защиты. Та ещё девушка-загадка.

Я аккуратно вытащил Тень Мастера из ножен и, продолжая движение, рубанул перед собой воздух. Лезвие синей молнией метнулось вперёд, разрезая проклятые гардины. Так их! Я замахивался и рубил налево и направо, снова и снова, входя в азарт. Лезвие рассекало шторы легко, с тонким свистом, и с каждым движением становилось всё легче дышать. Картинка вокруг стала чётче.

— Читер ты, Андрейка, читер, — промурлыкало рядом, и я углядел кота. Тот сидел на полу чуть впереди и с довольным видом точил когти о гардину. — То на одном эгрегоре катаешься, то на другом.

Я не нашёлся, что ответить, и молча убрал меч в ножны. Мало того, что близнецы-неорганы на мозги капают, ещё и какой-то кот учить взялся. Который и есть просто порождение моего же подсознания. Вот зачем самому себе нотации читать? Я прислушался к внутренним ощущениям: никаких сомнений и неловкости не чувствовал.

— Хватит придираться, — цыкнул я на кота. — В этом неравном бою любые средства хороши. Навалились на меня: неорганы, ведьмы, блоки, крюки, а я ещё и читер!

— Читер-читер, — не согласился кот и мотнул мордой в сторону яркого прямоугольника света. — Иди, настал твой звездный час! И поторопись. Комната не может поддерживать твою осознанность бесконечно.

— Я и без комнаты могу! — возмутился я, но шерстяной уже успел раствориться в воздухе, прихватив с собой кусок драной гардины. — Ну и ладно. Можно подумать, меня волнует мнение какого-то кота.

Я шагнул в светлый прямоугольник и оказался на сцене актового зала.

Все смеялись. Весь зал. На старых советских стульях расселись одноклассники, знакомые и коллеги. Даже Верочка из бухгалтерии была здесь и показывала на меня пальцем. Горло снова сдавило, я прямо чувствовал застрявший там комок. Попытался что-то крикнуть, и звук, конечно, застрял, вышел невнятным хрипом. Да и как их перекричать, вон как смеются, заразы. Особенно эта стервочка-Верочка!

Стоп! Это всего лишь моё подсознание. А я решаю задачу: как преломить ситуацию в свою пользу. Тогда, дцать лет назад, мне было неловко, неудобно и стыдно. А сейчас? Да кто может похвастаться, что ему удалось так забавно приколоться над училкой в школе? Во всеуслышание в актовом зале? Математичку, Нину Александровну, после моего «выступления» Ниной Ссаной так и называли до самого выпускного. Можно сказать, вошёл в историю.

Вон в бухгалтерии я куда как больше опозорился, взрослый бугай. И ничего, жив.

Верочка, словно услышав мои мысли, встала на спинку кресла и закричала:

— Подзатыльников ему! И в угол! Проучим поганца!

Зал начал подниматься.

Блин! Не хватало, чтобы они на меня кинулись.

Не раздумывая долго, я сделал первое, что пришло в голову: материализовал пачку бумаги и кинул её в Верочку, как тогда в реале. Пачка вышла просто гигантской и сшибла бухгалтершу с ног.

Зал затих. Все уставились на меня.

Я сделал небольшой шаг вперёд и победно продекламировал — стишок на этот раз вспомнился легко:

Закончив выступление, я резким движением вытащил крюк из горла и подкинул его вверх к потолку.