Что-то такое было в этих словах, от чего Валька снова проснулся. Смысла сказанного он не уловил, но убежденное и словно просветленное выражение лица члена РВС являло разительный контраст с кислой физиономией комполка. Трофимов был человек горячий и не научился, как следует, скрывать свои чувства. А чувства он испытывал, судя по всему, не самые праздничные. Комиссар же Пелтяев, который сидел рядом с Валькой, жадно ловил каждое слово и то и дело одобрительно кивал.

— В силу вышесказанного, командование фронта полагает необходимым создание укрепрайона, включающего Щигров и прилегающие к нему окрестности в радиусе двадцати верст. Всю полноту власти в укрепрайоне призван осуществлять военный совет из трех человек, один из которых, председатель, назначается командованием армии. На эту должность командование назначило меня, кроме того, в состав военсовета войдут хорошо вам известные товарищи, командир Железнопролетарского полка Трофимов, с одновременным исполнением обязанностей коменданта города, а так же секретарь Щигровского укома партии Дронов. Приказ об этом уже подписан и вступает в силу немедленно. На военсовет же возлагается вся полнота ответственности за проведение мероприятий необходимых для организации обороны.

На этом — все. Названных товарищей прошу задержаться, кроме того, прошу остаться начальника ЧК и комиссара Железнопролетарского, а от остальных требую немедленно приступить к выполнению своих прямых обязанностей и помнить, что пощады паникерам и бездельникам не будет. Только сплоченными усилиями мы сможем выполнить приказ Советской власти и превратить провинциальный Щигров в Красный Верден.

При словах о Красном Вердене комиссар Пелтяев восторженно крякнул, а в зале кто-то снова захлопал. Но на этот раз Матецкий только улыбнулся и, почесав переносицу, молча сел на свое место.

В зале задвигали стульями, вставая, и народ потянулся к дверям, у которых, словно привратник, все так же стоял щеголеватый краском. Трофимов окликнул Вальку — Без нас не уходи.

Выйдя из клуба, Валька присел на приступку, надо было обдумать услышанное, но мысли путались, очень хотелось спать. Решив все, как следует, обдумать потом, на свежую голову, он прислонился спиной к нагретой стене и закрыл глаза.

6

Кроме перечисленных Матецким, в зале остались, краском, который, вероятно, исполнял при члене РВС роль порученца, и приземистый скуластый человек в туго перетянутой ремнями шинели.

Убедившись, что двери в залу плотно закрыты, краском развернул на столе карту, давно изученную Трофимовым вдоль и поперек.

— Итак, — сказал Матецкий — В штабе фронта считают, что Щигров обладает достаточными ресурсами для того, чтобы продержаться до подхода основных сил. Необходимо, однако, их сконцентрировать и дать им должное применение. Со мной приехали необходимые для этого специалисты, во-первых, дивизионный инженер Сохшин, кстати, сказать бывший полковник, на деле не раз доказавший преданность Советской власти. Сейчас он проводит реконгсценировку местности, и уже к вечеру обещал представить план фортификационных работ, которые предполагается осуществлять силами гражданского населения, так как ни одной пары лишних рук здесь у Красной армии нет. Таким образом, местные органы должны обеспечить поголовную трудовую мобилизацию жителей и снабдить их надлежащим инвентарем. Думаю, что если удастся задействовать порядка семи-восьми тысяч людей, задача будет выполнена.

Дронов, уездный секретарь, кашлянул. Член РВС мгновенно уперся в него взглядом — У вас есть возражения?

— У меня есть поправка. — бесцветным голосом сказал Дронов. — Все население Щигрова, на настоящий момент не превышает пяти тысяч. Включая стариков, детей и инвалидов.

Мобилизации, кроме того, зимняя эпидемия тифа…

Матецкий, словно заново узнавая, пристально вглядывался в председателя ревкома.

— Конечно, в штабе фронта не обязаны знать все до мельчайших деталей, к тому же это не отменяет ничего из сказанного мной.

— Я понимаю. — Дронов, в своей черной железнодорожной тужурке, сидел, нахохлясь, казалось, не замечая упертого в него взгляда, и гнул свое — Еще одно, уборочная, люди разъехались по деревням.

— Так соберите их! — резко сказал Матецкий. — Я сам могу назвать тысячу и одну причину, по которой, каждому из нас проще уже сейчас, немедленно, пустить пулю в лоб. И, возможно, кое-кому придется это сделать. Но не раньше, чем будут исчерпаны все средства к продолжению борьбы. Что касается, детей и стариков, то их можно задействовать на подсобных работах. Вязать, например, фашины.

— Я не это имел в виду. — без тени раскаянья ответил Дронов, по которому было видно, что о фашинах он слышит первый раз в жизни и относится к ним, априори, без всякого энтузиазма.

— А я именно это. — отрезал Матецкий.

— Фашины, это что такое? — спросил Злотников, не любивший неясностей.

Матецкий улыбнулся. — Вам, как матросу, простительно не знать. Это корзины, сплетенные из ивовых прутьев. Их наполняют песком или землей и используют для строительства полевых укреплений.

— Флотский, ты про Бородино слышал? — спросил Трофимов.