Читаем Хроника Беловодья полностью

Стрекопытову стало как-то не по себе. Лаборант не был похож на сумасшедшего. С другой стороны, характер исследований Португалова был таков, что все эти исчезновения и появления, могли быть следствием какого либо его эксперимента. В таком случае, оставалось только радоваться, при условии, что профессор сочтет нужным поставить Стрекопытова в известность о своих достижениях. Этого необходимо было добиться любой ценой, иначе пришлось бы признать, что Португалов ведет свою игру и, стало быть, дальнейшее сотрудничество с ним становилось не только бессмысленным, но и опасным. Впрочем, одернул себя Стрекопытов, гораздо более вероятно было то, что профессор и впрямь рехнулся. Почему бы и нет? Человек ученый, можно сказать, фанатик. Такие легко переступают границу между желаемым и допустимым. И еще легче склоны оправдывать любые свои деяния, если те лежат в плоскости их страсти. Тут перед Стрекопытовым встал вопрос — Лежал ли в плоскости страсти Португалова штаб-ротмистр Чимбурахов? В такой постановке вопроса, однако, был изъян. То есть вопрос следовало ставить по-другому. — Мог ли Португалов, например, убить штаб-ротмистра и свою жену, если посчитал, что они являются помехой его деятельности?

Впрочем, все может быть еще проще, обычная ревность. Тогда что случилось с Михелем? Уж тут-то ни о какой ревности не может идти речи. Обо всем этом можно было только гадать, да тех пор пока какие-нибудь новые обстоятельства не прольют свет на загадочное происшествие.

— Франтишек, — сказал Стрекопытов, решив, что первым делом необходимо переговорить с профессором. — Ты что-нибудь рассказывал следователю?

— Нет.

— Хорошо, я выполню твою просьбу. Расчет ты получишь.

— Спасибо. — просиял лаборант.

— Погоди. — остановил Стрекопытов. — Ты получишь расчет через неделю.

— Нет. — побледневший Франтишек замотал головой. — Невозможно.

Стрекопытов помахал указательным пальцем перед заострившемся, как у покойника, носом лаборанта. — Еще как возможно. С тобой ничего не случится, я обещаю. Тебе будет заплачено вдвое против оговоренного. Мне нужно знать, что происходит в лаборатории. Никто, кроме тебя мне помочь не сможет. А с профессором я поговорю.

Не то чтобы Франтишек согласился, скорее он настолько обессилел от страха, что не нашел в себе сил сопротивляться уговорам.

Выпроводив поникшего лаборанта за дверь, Стрекопытов нажал медную кнопку звонка. Вызванный его мелодичным треньканьем на пороге моментально возник буфетчик Афанасий Жила, земляк, человек верный.

— Вот что, Афоня, — Стрекопытов подошел к окну, из которого открывался вид на его владения. — сервируй-ка ты мне, друг любезный, вон тот пригорочек. На две персоны.

Бесшумно ступая ногами обутыми в мягкие сапожки, Афанасий приблизился к окну и Стрекопытов показал ему, какой именно пригорочек следует сервировать.

Место было хорошее, на прилегающей к фабричной стене лужайке, вдали от корпусов. Здесь можно было беседовать без опаски, что кто-то подслушает.

— Четверть часа. — Буфетчик тряхнул стриженными под горшок пегими волосами и удалился.

Франтишек стоял у стальной двери, ведущей в португаловский подвал, не решаясь войти.

— Не робей, парень. — подбодрил его Стрекопытов и толкнул дверь, но та оказалась заперта.

— Профессор там?

Франтишек кивнул. — В это время он всегда там.

Увесистый кулак фабриканта загрохотал по железу. Через несколько минут дверь, наконец, приоткрылась, в образовавшейся щели показалось узкое смуглое лицо профессора, украшенное стрелками мушкетерских усиков — А, Гавриил Григорьевич, здравствуйте.

— И Вам того же, герр профессор. — любезно ответил Стрекопытов, несколько отворотясь, из-за спины Португалова тянуло едким смрадом. — Однако, амбре у вас тут.

Португалов потянул ноздрями. — О, обоняние служит химику не к наслаждению, а к познанию. Прошу, — и гостеприимно распахнул дверь — входите.

Франтишек серой мышью проскользнул в лабораторию, а, едва не задохнувшийся, Стрекопытов, изобразив на лице улыбку, поспешно отступил. И оттуда, с безопасного расстояния, внутренне безоговорочно согласившись с тем, что обоняние служит химику не для наслаждения, произнес, вытащив для большей доходчивости луковицу швейцарских часов из жилетного кармана и показывая профессору на нее пальцем. — Время обеденное.

— Да, да — радостно сказал профессор, делая приглашающие пассы руками.

— Туда. — Стрекопытов простер длань, показывая — куда. — Приглашаю — он ткнул себя в грудь пальцем. — разделить трапезу. — и чтоб уж совсем было понятно, сказал — Ням-ням.

Услышав это из собственных уст, фабрикант усомнился в своем рассудке, но дело было сделано. Португалов исчез и через минуту появился вновь, сменив, покрытый разноцветными пятнами и прожженный во многих местах, рабочий халат на цивильный пиджак.

Верный буфетчик уже стоял подле застеленного коврами пригорка, на котором был накрыт стол.

Стрекопытов глянул хозяйским оком. — Спасибо, Афоня.

Поняв, что дальнейших указаний не последует, буфетчик с достоинством удалился.