^aВ те дни почтенная королева Матильда с удивительным терпением сносила нападки со стороны своих сыновей; ибо стражи казны заявили о незаконности того, что она делает: до их слуха якобы дошло, что она истратила огромную сумму из королевской казны. Король потребовал обратно то, что она раздала бедным; были отправлены агенты, чтобы ограбить ее послов, которые несли нуждающимся дары, и нанести им [прочие] оскорбления. Они также потребовали, чтобы она оставила пожалованные [ей] земли и приняла святой покров; однако обида, нанесенная ей Оттоном, не была бы столь тяжкой, если бы брата не поддержал Генрих, которого она любила больше всех. «Король Оттон, - сказала она, - осудил нас, когда иссякли уже наши заслуги; но изменит его Бог, который поднял против нас нашего любимого сына Генриха, чьим утешением мы надеялись спастись, если случится что-либо худое; однако мы не желаем ни слушать, ни говорить о нем ничего дурного, ибо любим его от всего сердца даже теперь, когда считаем своим врагом». Видя, что нападки с их стороны не только не уменьшаются, но с каждым днем возрастают, она, оставив все, что ей даровал король Генрих, удалилась в западный край ансгариев, жалея сыновей и совершая не меньше добрых дел, чем обычно. И поразил короля бич Божий, прекратив его победные триумфы и успехи во всех делах. Генриха же поразил тяжкий недуг. Однако милость Божья, словно вняв желанию матери, пощадила его и не убила. Король был мрачен до смерти, когда королева Эдит, следуя уговорам священников и князей, вошла [к нему] и сказала: «Пусть будет призвана обратно ваша святейшая мать; пусть она, как положено, считается первой в королевстве, и все ваши дела, как мы надеемся, восстановятся в прежнем виде». Король, движимый раскаянием, отправил епископов, герцогов и графов, а также самых разумных воинов, среди прочего велев передать матери следующее: «Мы охотно перенесем какое угодно покаяние, только бы опять насладиться вашей милостью; и мы, и все наши люди готовы подчиниться вашей власти; и вернем все, что незаконно отняли; однако мы будем ликовать не прежде, чем вновь вас увидит. Королева, тут же предав забвению все причиненные им [обиды], с радостью направилась в Троне; навстречу ей вышли король с королевой; [Оттон], приблизившись, соскочил с коня и, преклонив колени, сказал: «О, краса и утешение наших трудов, чьими заслугами, как мы считаем, владеем мы троном, прими от нас какое тебе угодно покаяние, только верни нам свою милость и прощение. С тех пор как были отняты пожалованные вам земли, наши силы всюду сокрушенье а удача покинула нас». Та, плача, предложила ему в знак мира поцелуй. «Если, - говорит, - не иссякли еще наши заслуги, никакие беды вас более не коснутся». Генрих, движимый не меньшим раскаянием, сказал: «О, почтенная госпожа и, если будет позволено сказать, любимейшая мать, мы просим у вашей материнской нежности прощения, хоть и не заслуживаем его». Утерев слезы раскаявшегося [сына], она разрешила ему себя поцеловать; приняв их извинения, она была введена королем и герцогом в пожалованные ей земли; [с тех пор] удивительные мир и спокойствие, а также единодушное стремление [помогать] бедным и церквям сохранялись матерью и сыновьями до самого конца.^a

^bИтак, когда прекратились и внутренние, и внешние войны, божеские и человеческие законы обрели обязательную силу, однако началось тяжкое гонение против монахов; ибо в те дни некоторые епископы утверждали, вернее ошибочно полагали, что в монастырях следует находиться лишь немногим, ведущим [праведную] жизнь, а не большинству, пренебрегающему ею; забыв, если не ошибаюсь, решение главы семейства, запрещающее рабам выпалывать сорную траву и дающее тому и другому - [сорной траве и пшенице] - расти вплоть до жатвы. И получилось, что многие, сознавая собственную слабость, сбросив облачение и покинув монастыри, избежали тяжкого бремени священнослужителя. Были также такие, которые полагали, что архиепископ Фридрих сделал это не из чистых [побуждений], но для виду, чтобы иметь возможность обесславить почтенного мужа и вернейшего королю аббата Фульденского Хадамара¹. Ибо он был человеком большого ума и трудолюбия; в его времена сгорел знаменитый храм в Фульде, но затем был им восстановлен и украшен в еще большей степени.

[Король] держал архиепископа, виновного в заговоре, под стражей сначала в почете, но затем, перехватив написанные им письма, - довольно сурово. И вот, когда владыка был отпущен, он стал мстить; но, не имея сил против столь великого мужа, он напал на смиреннейшие монастыри, чтобы таким образом нанести удар по самым выдающимся [мужам]. Однако притворные действия такого рода оказались напрасны. Ибо аббат сохранил милость и дружбу короля, а архиепископ из-за различных причин не осуществил того, что задумал.^b

Папа Агапит II² пребывал в должности 10 лет, 6 месяцев, 10 дней.

A.947