^bОколо Рождества Господнего, когда луна ярко сияла [на небе], на западе появилась еще одна [луна]. Она долго билась с настоящей луной, то наступая, то обращаясь в бегство, пока наконец обе они не были закрыты чернейшей тучей; когда же та отступила, [на небе] опять сияла только одна настоящая луна. Подобный конфликт наблюдался также и в отношении звезд.^b

^cВ этом же году князья Венгрии, когда умер их король Коломан, вместе со Стефаном¹³, своим новым королем, вышли навстречу Владиславу, князю Чехии, чтобы укрепить старинный мир и дружбу. Они пришли к реке, которая разделяет земли Паннонии и Моравии. И вот там внезапно началась жестокая и кровавая битва, в ходе которой князь Владислав был обращен в бегство. А Отто и Собеслав с отборными товарищами обошли небольшую гору, отделявшую их [от венгров], и внезапно напали на венгерский лагерь. Архиепископ Лаврентий¹⁴ бежал вместе с королем, а многие знатные и незнатные венгры были убиты.^c

A.1117

1117 г.^aКогда по всем королевствам окрестных народов, занятым своими границами и собственными делами, мечи, долго влажные от крови, и прочие орудия войны были вложены в ножны согласия, и вселенская мать-церковь после бесчисленных битв во времена гонений, ереси и раскола разместила уже свои утомленные члены под крепостью истинной жизни Иисуса, собираясь посредством многочисленных благодарственных молебнов позаботиться о Божьих заповедях, одна лишь ярость немецкая - увы! - не умела склонить свою выю и даже не стремилась к миру, столь дорогому для любящих закон Божий, то есть не желала узнать, как можно посредством успехов нынешнего спокойствия достичь мира вечного видения; лишь один, - говорю я, - народ нашего племени продолжал упорствовать в своем заблуждении. А потому крайне распространились ложь и нечестие, и кровь взывала к крови¹, подобно тому, как вопль на жителей Содома и Гоморры некогда достиг слуха Господа Саваофа². Поэтому 3 января, как раз между двумя праздниками - Рождества Господнего и Богоявления - в вечерние часы над столькими презревшими Божий приговор людьми сотряслась и содрогнулась земля от гнева крайней ярости Господней, так что не найти было на земле человека, который бы не сознался в том, что ощутил это землетрясение.^{a b}Река Унштрут, чье русло раскололось в глубине, была полностью поглощена землетрясением. Когда же эта трещина, хоть и через очень долгий промежуток времени, опять наполнилась [водой], [река] потекла обычным ходом. Особенно эта грозная опасность свирепствовала на протяжении ряда дней в Италии, так что из-за сотрясения гор и оползней на несколько дней прекратилось течение реки Эдессы. Погибла Верона, знатнейший город Италии, когда здания рухнули и многие люди погибли под их обломками. Подобным образом не одна тысяча людей погибла в Парме, в Венеции и прочих городах, замках, крепостях.^{b a}30 января были слышны ужасающие раскаты грома с яростной бурей и в то же время видны частые молнии. 17 февраля в вечерние часы мы видели, как с севера поднялись огненные или кровавые тучи и, растянувшись по всему небу, внушили немалый ужас всему миру. Ибо каждому городу поблизости казалось, что все это угрожает скорым концом света. В Лотарингии расположен город Льеж, известный покровительством блаженного мученика Ламберта, который некогда был здешним епископом, и особенно знаменитый тамошним образованием. Когда в канун Вознесения Господнего³ в тамошнем кафедральном соборе по обыкновению собралось все духовенство, то есть 10 конгрегаций, намереваясь отслужить вечернюю литургию, и уже исполнен был первый псалом, ясная погода внезапно обратилась в ураган, который наряду с громом и молниями зажег такое серное пламя, что никто из собравшихся уже не сомневался, что наступил последний день Страшного суда; тогда же посреди священного храма были убиты 2 клирика и один благородный рыцарь. Затем, через 15 дней, с расположенной по соседству горы в этой епархии, где никогда не видели никакой иной воды, кроме дождевой, излилась огромная река, затопила значительную часть города и, нанеся льежцам большой урон, устремилась в земли маастрихтцев. Император Генрих, до глубины души пораженный этими и другими такого рода несчастьями, не прекращал посылать к апостольскому престолу примирительные послания, в то же время разоряя Италию, но ничего этим не добился. Ибо господин папа отказался снять с императора узы анафемы, по необходимости соглашаясь лишь гарантировать ему безопасность; он заявил, что не может сам снять отлучение, скрепленное лучшими членами церкви, без их согласия, а потому следует передать это делу решению собора. Он утверждал, что к тому же его побуждают и ежедневные письма заальпийских [прелатов], особенно Майнцского митрополита Адальберта. По этой причине повсюду, по всем землям не переставали свирепствовать мятежи и сражения, особенно в зарейнских землях, то есть в самом Майнце, область которого после гибели множества людей была полностью разорена.^a

^bЭркенберт, аббат Корвеи, и очень многие из Саксонии отправились в Иерусалим.^b