Возвращаясь на короткое время к более раннему периоду, сообщу, что император Карл Великий, придавив печатью католической веры Саксонию, которая долгое время была неукротима и свободна от имени Христа, но наконец укрощена длительной войной - среди прочих саксонских мест, которые решил он сделать центрами епархий, счел достойным епископского престола селение Эльце¹. Оно получило свое название от украшавшего это место королевского пфальца и расположено там, где река Заале - малая, но богатая рыбой - впадает в Лайне, - было как ради превосходной красоты этого места, так и ради удобства торговли: ибо корабли фризов, поднимаясь из Везера по Лайне, могли обогатить это место и сделать его самым обычным для всех и самым посещаемым транзитным пунктом². Решив это, Карл сам заложил первый камень в фундамент Эльцкой церкви, посвятив ее, как первую в Саксонии и как символ одержанной Христом победы, стоящему на камне, - который есть сам Христос, - и носящему ключи от неба [апостолу]³. Пребывая там в последующем, благочестивый император воздвигнул каменные стены этой церкви. Однако Карлу, пока он был жив, военные предприятия и недостаток средств не дали возможности возвысить и преобразовать в епископство ее и другие, основанные им церкви; тогда как Эльцкая церковь, управляемая теми, - говорю я, -направленными ее основателем и возглавившими ее священниками, которые питали Саксонию церковным молоком, - более твердую пищу она тогда не воспринимала, - стала наставницей в церковном законе окрестной провинции и светлым образцом христианской религии в местности, которую ныне освещает Хильдесхаймская церковь и которая тогда терпела гнусные безобразия и, будучи покрыта топкими болотами и густым лесом, была пригодна только для охоты. Когда наступил конец и власти, и жизни Карла, Людовик, наследник как отцовского благочестия, так и его власти, всей душой стремился сделать Эльцкую церковь главой и центром епархии и ради решения этого вопроса часто бывал в этом месте; случилось, что однажды во время охоты он перешел Лайне, разбил палатки в месте, которое теперь занимает Хильдесхаймская церковь и, вытащив реликвии королевской капеллы, слушал мессу. А это, по Божьему промыслу, были реликвии св. Богоматери - Марии. Затем, вернувшись с охоты в Эльце, король собрался слушать торжественную мессу; капеллан же, только когда собирался положить реликвии на алтарь, вспомнил, что по забывчивости оставил их там, где за день до того служил мессу. Подгоняемый беспокойством, он вернулся туда и нашел их там, где и повесил, а именно - на ветке дерева, закрывавшего собой чистейший источник; радостный, он поспешил к ним, но, - О, достойное изумления величие Божье! О, великая глубина Божьей власти! - легкой рукой он их туда повесил, но никакими силами не мог теперь снять. Поспешив назад, он сообщил императору о свершившемся чуде. Тот, страстно желая проверить услышанное, как можно быстрее, в окружении многочисленной свиты, пришел туда и увидел, что реликвии действительно нельзя сдвинуть с места, к которому они однажды пристали. Поняв, что это - воля Божья, он поторопился построить там часовню во имя Матери Божьей, чтобы алтарь получил это место и висящие там реликвии. Итак, король Людовик, всеми силами пытаясь возвысить это место, освященное новизной чуда и доказавшее таким образом свою угодность Матери Божьей, уступил часовне Богородицы ту главную кафедру епархии⁴, которую прежде собирался даровать Эльцкой церкви, основанной его отцом и чтимой им самим во имя князя апостолов; первым епископом ее он назначил Гунтера⁵ - мужа испытанного благочестия. Так, когда Хильдесхаймская церковь получила первенство, а князь апостолов уступил место Матери своего Творца и Искупителя, Эльцкая церковь обрела, как мать и дочь, следующее: как дочь - епископскую церковь, как мать - ряд церквей, расположенных по ту сторону Лайне, и все - по эту сторону реки. Часовня же, сооруженная королем Людовиком в Хильдесхайме и посвященная св. Марии, продолжала выполнять свое культовое назначение без добавления к ней иной пристройки вплоть до Альтфрида⁶, четвертого епископа этой церкви. Правда, Гунтер, первый ее епископ, построил отдельно от названной часовни, на южном ее склоне, епископскую церковь с двумя высочайшими башнями, чтобы лучшие из духовной братии служили там Богу. Но многолюдность братии и усердное благочестие каноников отличали эту церковь только при первых трех епископах: Гунтере и Рейнберне⁷, которые возглавляли епархию в течение 20 лет, и третьем - Эббо⁸, который ранее был архиепископом Реймса, а затем стал епископом Хильдесхайма.

^bИмператором Людовиком было предписано, чтобы все монахи пели согласно уставу св. Бенедикта.^b

A.816