^hКогда Бурхард, бургграф Мейсена, подвергся в некоем городе, комендантом которого он был, нападению со стороны горожан, то, пришпорив коня, на котором сидел, попытался бежать, но напрасно, ибо конь, которого часто хвалили за его быстроту, вдруг остановился, - именно тогда, когда особенно требовалось это его качество. Так погиб [Бурхард], погубив заодно и свою душу, ибо часто соглашался с преступными планами самого жестокого короля.

Годобальд, когда поднимал у своего заново подкованного коня заднюю ногу, чтобы проверить, хорошо ли он подкован, то получил удар этой ногой прямо в лицо и таким образом ушел из жизни.

Леопольд⁴⁸, брат Бертольда, королевского советника, который и сам был его советником, когда однажды скакал рядом с королем, ведя с ним беседу, ястреб, который сидел у него на левой руке, начал взлетать, будто увидел дичь. Склонившись на короткое время к птице, он тяжело упал с коня, а меч, которым [Леопольд] был опоясан, выскользнул из ножен и, воткнувшись рукояткой в землю, поразил его в грудь; так этот неоднократный виновник и соучастник дурных планов короля ушел из этой жизни без надежды на вечное спасение.^h

A.1077

1077 г. Зима была сурова, богата снегом и весьма продолжительна. С 26 ноября по 14 марта все реки были скованы льдом.

^aКогда папа Григорий направился в Аугсбург, чтобы в начале февраля принять участие в княжеском сейме, а они,^a то есть князья, послушные апостольскому престолу, ^aпоспешили его почтительно встретить, ему сообщили, что Генрих с большим войском вступил в Италию и что если он, как намеревался, перейдет Альпы, то [король] поставит вместо него другого папу. Итак, тут же отправив навстречу князьям легата, он в печали и сильном страхе вернулся, чтобы защитить Италию от огня и меча.

Генрих же, блуждая по Италии, но более колеблясь духом, не знал, что ему предпринять. Ведь он знал, что если не придет со смирением к папе и тот не снимет с него отлучение, он не сможет вернуть себе королевство; кроме того, он боялся, что даже если он и придет к папе, тот из-за обилия преступлений все равно лишит его королевской власти или апостольской властью удвоит непослушному оковы. Все же он избрал ту долю, в которой, как он полагал, была хоть какая-то надежда;^{a b}найдя папу в замке Каносса¹, он, сложив с себя все королевское облачение, одетый в рубище и власяницу, в течение трех дней стоял у ворот замка; заявляя, что небесное царство ему дороже земного, и громко рыдая, он сумел добиться помощи и утешения апостольского милосердия; благодаря слезам и молитвам всех, кто там присутствовал, с него были наконец сняты господином папой узы анафемы, он опять был принят в милость общения и лоно матери-церкви, но не раньше, чем папа получил от него - ради исправления в будущем его жизни - ряд гарантий.^b Среди прочих условий было предписано, ^aчтобы королевское облачение он вернул себе не иначе, как с разрешения папы;^a во-вторых, ^aчтобы на пиру и в беседах он избегал отлученных;^aв-третьих, чтобы в любое, угодное папе время он был готов дать отчет во всех вменяемых ему преступлениях; в-четвертых, чтобы ни он сам, ни кто-либо из тех, кого он может заставить, никоим образом не препятствовали людям, отправившимся из какого-либо места земли к могилам апостолов.

^aПодтвердив все это под присягой, он был освобожден и отпущен, еще и еще раз получив наставление не обманывать Бога; ибо, если не исполнит он этих обещаний, то не только не избегнет прежних уз, но будет подвергнут иным, более тесным. И вот, когда он, вернувшись к своим людям, начал отлучать их от своих пиров, они возмутились, говоря, что если он теперь прогонит от себя их, чьей мудростью и доблестью держал он королевство, то папа все равно его ему не вернет и не даст приобрести ничего взамен. Этими и другими подобными словами дух его был смущен и вскоре вернулся к прежним дурным намерениям. На голову он возложил золотую корону, а в сердце сохранил более прочную, чем меч, анафему.^a

Когда же господин папа потребовал от него, как было предписано, удовлетворения за преступления, друзья [Генриха] схватили людей, доставивших папские письма, и нехорошо с ними поступили. Некоторые из князей, приверженцев апостольского престола, вторично отправили к нему письма с папскими требованиями, но он их не принял и не пожелал дать ответ на то, что ему было сказано. Тогда господин кардинал Бернгард, возглавлявший это посольство, возобновил, как ему было поручено, то отлучение, от которого [Генрих] условно, как сказано, был освобожден и опять запретил ему исполнять королевские полномочия.