Читаем Хроника полностью

Между тем, отправив послов к окрестным народам, он дарами и посулами хотел сделать их врагами саксов, ибо стремился не столько подчинить их своей власти, что мог бы сделать и без войны, сколько совершенно уничтожить. Князю Чехии Братиславу он обещал город Мейсен со всем к нему относящимся. По отношению к язычникам лютичам он ослабил узду суровости и разрешил им захватить любую из областей Саксонии, какую только смогут. Но те сказали, что в продолжение долгого времени хорошо узнали саксов и очень редко радовались [победам] в войнах с ними; что они довольны уже тем, что пока еще в силах защищать свои собственные границы. Королю Дании он напомнил о его клятве и подтвердил, что даст ему все, что обещал. Филиппа, короля Латинской Франции, он смущал обещаниями, уговаривал вспомнить о дружбе и прийти к нему на помощь, когда он его позовет. Но тот сказал, что и сам едва не свергнут с трона своими подданными, что озабочен прежде всего сохранением собственного достоинства, а не восстановлением чужого. Вильгельма, короля Англии, он призвал на помощь с условием, что окажет ему аналогичную услугу, если в том будет надобность. Но тот ответил, что захватил эту землю силой и боится, что если покинет ее, то уже не сможет опять вернуть. Вильгельма⁷, герцога Пуатье, брата своей матери, он просил пожалеть своего племянника и помочь ему вернуть трон, которого его лишили. Но тот ответил, что между ним и [Генрихом] расположено столько франкских, норманнских и аквитанских княжеств, что он никак не сможет пройти через них с войском.

Когда все, кроме чехов, отказались ему [помогать], он принял гнусный совет -вооружить саксов против саксов, чтобы, ликуя, одержать победу в случае падения любой из сторон. И поскольку саксонские князья были простодушны, то все, кому он велел, не отказались прийти к нему; так, он по одному вызывал их, выдумывая важные дела, которые якобы хотел решить по их совету. Прибывших он сначала радушно принимал, а затем, продержав у себя какое-то время, открывал им свои планы и заставлял дать клятву в том, что они помогут ему покорить Саксонию и никому не расскажут об этом; если они не делали этого сразу, то уже не могли уйти от него. Потому-то и вышло, что на одной стороне оказывался отец, а на другой -сын, здесь - один брат, там - другой. Многие из вельмож, имевших владения в той и другой областях, чтобы сохранить их, либо оставляли там [своего] сына или брата, а сами переходили к королю, либо, наоборот, сами оставались [в Саксонии], а к королю отправляли братьев или сыновей. Он призвал также множество людей военного сословия и, в зависимости от того, что он знал о характере каждого из них, угрозами или обещаниями побуждал их к гражданской войне. Он не погнушался даже призвать к себе слуг и умолял их или убить, или оставить своих господ и тем заслужить свободу, а то и стать господами своих господ. Но все это до сих пор делалось тайно, ибо если кто-нибудь клялся оказать ему помощь, то вынужден был также дать клятву в том, что будет молчать об этой верности.

Но что говорить, когда тем епископам, которых он не смог привлечь на свою сторону, [король] посылал такого рода дары, посредством которых рассчитывал отнять у них и епископство, и саму жизнь, а затем отдать епископство тем лицам, которые на все, что ему было угодно, давали бы свое согласие? Так, через какого-то лжемонаха он отправил Вернеру, архиепископу Магдебурга, некий порошок, который, как он уверял, был прислан ему из Италии его матерью⁸ в качестве целебного средства против многих болезней. И вот, мы видели, как этот [порошок] вложили в булочку, дали щенку и тот, [съев ее], тут же издох, и возрадовались, что епископ не вкусил подобной медицины.

После того как по Саксонии начали распространяться все эти слухи, невежественная чернь обрадовалась возможности подраться и угрожала разбить всех, кто дерзнет вторгнуться в ее землю. А знать испытывала сильную тревогу, ибо знала о подавляющей силе короля и о крайней незначительности собственных сил. Они увидели, что на стороне короля намерены биться франки, владевшие обоими берегами Рейна, швабы, баварцы, лотарингцы, чехи; а на их стороне - едва ли третья часть Саксонии. Ибо все вестфалы и все обитатели окрестностей Мейсена, подкупленные золотом короля, отпали [от общего дела]. Да и третья часть едва сохраняла верность договору, ибо королевские обещания постоянно откалывали от нее отдельных князей. Также все епископы, кроме четырех - Магдебургского, Хальберштадтского, Мерзебургского и Падерборнского⁹, - или открыто перешли на сторону короля, или со смятенным духом выжидали - на чьей стороне будет успех, чтобы затем спокойно присоединиться к [победителю].