Читаем Хроника полностью

Рождество Господне король Генрих отпраздновал во Франкфурте, где принял множество посольств; одарив послов и дав им достойные ответы, он отпустил их. Герцог Герман,^{a b}ранее не умевший терпеть иго, также присутствовал на этом празднике^b и ^aво всем был послушен королевскому величеству. Уйдя оттуда, король посетил Мозельгау³; придя в Диденхофен, он провел там общее совещание с местными жителями. Когда же он любезно пожелал дать здесь правосудие всем, кто испытывал в чем-либо нужду, Герман и Дитрих, герцоги лишь по имени, попытались этому помешать, но напрасно. Тут же заметив это, они подчинились творцу правосудия. А король, следуя настоятельному требованию всего народа, приказал разрушить некий герцогский замок под названием Морсберг⁴ и строго запретил его восстанавливать.

Без промедления завершив эти дела, король направил путь в Ахен, чтобы с величайшим почтением отметить там годовщину⁵ своего предшественника и в согласии встретиться с лотарингцами. Хоть он и задержался из-за своего врожденного недуга, несказанная милость Христова придала ему силы для выполнения справедливого желания. Придя затем в Маастрихт из любви к св. епископу Сервацию, он узнал о состоявшемся в Италии сражении и о поражении наших и хоть и тяжело, но благоразумно воспринял дурную весть. Придя затем в Льеж ради обретения покровительства Христова воина Ламберта, он страдал там какое-то время болями в животе, но был исцелен заступничеством названного мученика. Вернувшись оттуда в Ахен, он почтительно справил там очищение Богородицы⁶. Оттуда он отбыл в Нимвеген, где пребывал в течение всего 40-дневного поста⁷, ища сначала Царствия Божьего и Его правды⁸ и только потом стремясь удовлетворить потребности человеческой слабости.

Когда между тем умер чешский князь Владивой, чехи, движимые раскаянием, призвали обратно его братьев, изгнанных вместе с матерью. Болеслав, князь Польши, собрав отовсюду войско, напал на них и вторично изгнал, а своего изгнанного тезку возвел в его прежнее достоинство; сам же вернулся домой, глубоко скрывая свои коварные замыслы. Ибо он знал, что его родич жестоко отомстит сторонникам своего изгнания и надеялся при удобном случае самому стать правителем. Так и случилось. Ибо, когда Болеслав Чешский заметил, что его народ в полной безопасности предается проклятым обычаям, то настолько усилил собственное нечестие ради разрыва клятвенно утвержденного мирного договора, что, собрав у себя в доме всю знать, сначала лично убил своего зятя, воткнув в его голову меч; затем этот кровожадный и коварный муж⁹, недостойный прожить остаток отпущенных ему дней, вместе с пособниками своей злобы перебил и прочих безоружных - и это во время святого 40-дневного поста.

Оставшиеся люди, сильно этим напуганные, тайно отправили к польскому князю послов, которые поведали ему о тяжести совершенного преступления и просили его избавить их от страха перед будущим. Тот, охотно их выслушав, вскоре через верного гонца потребовал от своего родича прийти к нему с небольшой свитой в некий замок¹⁰ для переговоров с глазу на глаз о делах, касающихся их общей выгоды. Последний, тут же согласившись, прибыл к дяде в условленное место и поначалу был им с любовью принят; но на следующую ночь ему выкололи глаза и отправили в длительное изгнание. На следующий день Болеслав, быстро поспешив к Праге, был введен [в город] его жителями, всегда радующимися новой власти, и единодушно провозглашен государем. Итак, когда усиливается могущество светской власти, возрастает и неуступчивость неукротимого ума.

Король, по слухам узнав обо всем этом, перенес [весть] с достойной величия покорностью духа, приписывая все неудачи, случившиеся в его время в королевстве, своим грехам. Итак, скрыв свое негодование, что казалось ему наиболее подходящим, он отправил к Болеславу послов, уведомляя его, что если он желает получить с его милости по старинному обычаю недавно занятую им землю и во всем ему верно служить, то он выполнит его желание, если же нет - с оружием выступит против него. Однако Болеслав презрел это предложение, хоть оно было и справедливо, и искусно составлено. Король по обычаю своих предшественников с честью отпраздновал праздник Пасхи¹¹ в Кведлинбурге. Он тогда, не обращая внимания на нечестивую дерзость Болеслава и пособничество Генриха, веселился со своими друзьями, как и подобало в столь великий праздник. Там же он почтил королевскими подарками и по-отечески утешил вернувшихся из неудачного похода герцогов Отто и Эрнста. Он также милостиво принял послов редариев и лютичей и, укротив их, до сих пор мятежных, сладостью подарков и любезностью обещаний, превратил из врагов в друзей.^a

^cПо прошествии нескольких дней аббатиса Адельгейда, вняв настойчивым просьбам, опять пришла вместе с королевой в Кведлинбург и приняла участие в празднестве св. Сервация.^c