Читаем Хроника полностью

^dСв. Адальберт стал в Риме монахом в [соборе] св. Алексея, причем аббат не знал, кто он такой. Ибо, видя, что вверенная ему паства неуклонно приближается к пропасти, а он не может направить ее на верный путь, и опасаясь, что он и сам может погибнуть вместе с гибнущим народом, он не осмеливался долее оставаться с ними и вместе с тем не мог допустить, чтобы его проповедь осталась напрасной. Но, когда он уже хотел отправиться в Рим, в это самое время случайно прибыл Страхквас³, сын Болеслава,^{d e}который убил своего брата, св. Венцеслава, и для того чтобы умилостивить [Бога], обещал и передал аббату св. мученика Эммерамма в Регенсбурге для обучения того, о котором мы говорим^{e d} Он пришел из Регенсбурга с разрешения своего аббата, чтобы спустя много лет увидеть отечество, родичей и своего брата, чешского князя. Муж Божий, епископ Адальберт уединился с ним и много жаловался на неверность и нечестие народа, на кровосмесительные союзы, непозволительное расторжение брачных уз, на непослушание и нерадение духовенства, на высокомерие и невыносимое насилие графов. Наконец, он открыл ему свое сокровенное желание: пойти за советом к папе и никогда более не возвращаться к непослушному народу. К этому он добавил: «Хорошо, - говорит, - что ты брат нашего князя; народ хочет, чтобы ты им правил и охотнее будет повиноваться тебе, чем мне. Прибегая к совету и помощи брата, ты можешь укрощать гордых, осуждать нерадивых, наставлять неверных, исправлять непослушных. Твое достоинство и твои знания, святость твоего поведения - вполне соответствуют этой должности. Чтобы так и было, я по Божьей воле и своей властью уступаю тебе ее и всеми силами буду молить папу, чтобы ты был епископом еще при моей жизни». И вручил ему епископский посох, который как раз держал в руке. Тот, словно безумный, бросил его на землю, прибавив к этому: «Я не хочу никаких должностей в этом мире, считаю себя недостойным епископского сана и непригоден для пастырских забот. Я монах, я мертв и не могу погребать умерших». На это епископ ответил: «Тогда знай, брат, знай, что то, чего ты не сделал по-хорошему, ты сделаешь позже, но уже по-плохому». После этого епископ, как и предполагал, отправился в Рим, оставив непослушный его велениям народ.^d

^fB это время князья Мешко Польский и Болеслав Чешский причинили друг другу много зла. Болеслав призвал к себе на помощь всегда верных ему и его предкам лютичей. Метко же просил помощи у императрицы Феофано. Та, будучи тогда в Магдебурге, отправила к нему архиепископа Гизилера и графов: Экхарда, Эзико, Биницо, Зигфрида вместе с Бруно, Удо и многими другими. Выступив с четырьмя неполными отрядами, они пришли в округ, что зовется Сельпули⁴, и расположились возле болота, через которое был перекинут длинный мост. И вот, один из вассалов Вилло, уйдя за день до этого, чтобы присмотреть за своим поместьем, он был схвачен чехами, убежав в ночной тиши, первым сообщил графу Биницо о грозящей опасности. Наши тут же вскочили по его призыву, снарядились и с наступлением зари прослушали мессу: одни, стоя, другие - верхом на лошадях; с восходом солнца они оставили лагерь, беспокоясь за исход предстоящей борьбы.