В кабинете сделалось приятно шумно. Я просто запретила себе думать сегодня о проблеме, отстранилась. В этом у меня было немного опыта, в основном благодаря молоденькой стремной учительнице, при каждом удобном случае с надрывом талдычившей классу о важности выбора профессии и душераздирающе повествующей о загубленных жизнях, про которые никто не слушал.

Сейчас, наверно, я бы разрыдалась, окажись она рядом и заведи эту шарманку. Прежнее состояние – невнимательности, пофигизма и равнодушия, теперь казалось чем-то недостижимым и прямо таки благостным. Надо же было умудриться вылететь из него!..

Дома не думать о проблеме оказалось гораздо тяжелее. Все, на что обычно не обращаешь внимания, словно бросалось под ноги, влетало в лицо, догоняло и толкало в спину: голос отца, узоры венок на тыльной стороне кистей мамы, домашние запахи, мебель, даже обои – со всем этим мне грозило расставание, если тетя Рокси не справится с черной шнягой.

Ненадолго я даже ощутила к ней почти ненависть – очень сильно не хотелось, чтобы мое будущее зависело от нее. Есть в этом что-то необъяснимо неприятное…

Переборов это глупое чувство, я занялась любимым раньше делом – онлайн-шопингом, выискивая милые вещички со скидками или просто дешевле, и минут через десять чувствовала себя как раньше…

Нет. Как под прозрачным куполом, который заглушил тревоги. И хорошо это или плохо – осталось неясным.

Глава 8. Поздравляю, ты видишь истину

За цветком теперь я наблюдала каждую свободную минуту.

Первое открытие – лепестки все-таки меняют положение. Разница на один-два сантиметра, и без линейки трудно различима.

Насчет роста пока оставалось неясно: цветок получался то меньше, то больше. Вначале я хотела проводить замеры каждый час, но дома это оказалось невозможно: если родители заметят, как часто я подношу линейку к груди, то точно подумают что-нибудь не то. После мерзкой сцены с брокколи я не хотела рисковать.