Читаем Хрен С Горы (СИ) полностью

Деревня, где мы ночевали, оказалась последней на территории области Бонко. Дальше лежала незаселённая зона. Река Боо, берегом которой мы в основном шли все три дня, превратилась в широкий ручей. Через пару часов достигли водопадов. Тропа петляла среди скал, ведя всё выше и выше. Через пару часов взбирания по крутому подъёму яркая и пышная тропическая зелень, успевшая стать для меня привычной, осталась внизу. Вокруг теперь тянулись то голые скалы, то куцые деревца и кустики, причём преобладали похожие на хвойники. Солнце припекало нещадно, но мои спутники бодро карабкались вверх по тропе, не обращая внимания на пот, текущий по спинам и заливающий глаза.

Не выдержав, я спросил Вараку, почему мы всё лезем без отдыха вверх. Предводитель отряда сказал, что все стараются преодолеть перевал и спуститься в долину Со засветло, потому что ночью здесь, на высоте можно оказаться жертвой злых духов, которые насылают на людей жуткий холод и страшные болезни. Немало путников за последние десятилетия умерли после ночёвки среди скал в страшном жару или захлёбываясь жутким кашлем.

Черт, за два с лишним года новой жизни как-то позабылось, что существует такая вещь, как холод. Вряд ли здесь виноваты духи: человек, привыкший к тропической жаре, запросто получит переохлаждение и воспаление лёгких, проведя несколько часов ночью в холодных горах в одной набедренной повязке.

Далеко после обеда мы спустились из лабиринта скал на равнину, окружающую озеро Со. Пейзаж вновь изменился — теперь наш отряд шёл по пустоши, на которой возвышались мясистые растения, похожие на кактусы, только без колючек. В высоту наиболее крупные экземпляры достигали два, а то и три человеческих роста.

Оказавшись внизу, сонаи не убавили темпа, как я ожидал, а наоборот, припустили ещё пуще, благо теперь дорога позволяла перемещаться чуть ли не бегом. В общем, я так и не понял: то ли они торопились к родным, толи не хотели ночевать под открытым небом. Позже я узнал, что и внизу, вокруг озера ночами бывает прохладно. Не так, конечно, как наверху (там и иней может выпасть, в чём позже я мог убедиться сам), но всё равно, приятного мало, так что жители Сонава предпочитали проводить ночь под крышами своих жилищ — в отличие от травяных бонкийских, построенных основательнее: частично из камня, частично из тонких брёвен. И очаги в сонайских хижинах служили не только для приготовления пищи, но и для ночного обогрева.

* * *

Наконец мы оказались в деревне, и можно было расслабиться. За два года среди дикарей я никогда так выматывался. Так что процедура приветствия и взаимного обмена подарками помнилась очень смутно: только татуированные и «изукрашенные» ритуальными шрамами лица моей «родни».

Праздничный ужин по случаю моего визита и возвращения сородичей, посланных с торговой миссией, также практически не отложился в моей памяти.

О делах, приведших меня в Сонав, я был в состоянии говорить только после того, как хорошенько выспался и отдохнул — то есть к вечеру следующего дня.

Ну, то есть как о делах: приходилось вести длинные разговоры на разные темы, украшая всё это витиеватыми оборотами «торжественной речи», как и полагается воспитанному человеку каменного века. Хозяев интересовали виды на урожай коя и баки в Бон-Хо, свиньи Боре (хрюшки моего бегемотообразного приятеля, оказывается, имеют чуть ли не общеостровную известность), улов рыбы. Мало-помалу перешли к более абстрактным материям: как там конфликт между старостой селения Такаму и бонкийским таки (народу, собравшемуся на площадке возле Мужского дома, только оставалось дивиться моему дремучему невежеству по поводу такого известного казуса как ссора между двумя столь уважаемыми в Бонко мужами), что слышно о колдуне Огу из Теку-По.

Едва разговор зашёл о магии, сразу же выплыли мои собственные «успехи» на этом поприще. Пришлось рассказывать и об эпопее с Длинным, и выкладывать подробности гибели Ики Полукровки.

Потом, разумеется, мой рассказ свернул на водопровод и важную роль текущей воды в борьбе с духами кровавого поноса.

Наконец, на последнем дыхании я сумел ввернуть про голубовато-зелёные камушки. Впрочем, публика на этот вопрос внимания не обратила, переваривая рассказ о моих деяниях.

Первым с ответным словом выступил дед Темануй, разразившись речью на тему, что он ещё тогда, больше года назад, разглядел во мне колдовской и творческий потенциал. Потом и остальные подключились со своими словами одобрения и удовлетворения тем, что сонайский народ дал миру ещё одного яркого представителя.

По данному случаю как-то само собой организовался очередной пир…

В общем, проснулся на следующий день опять за полудень.

Нет уж, хватит безделья, решил я для себя сам. И приняв решение, двинулся искать деда Темануя.