Читаем Хрен С Горы (СИ) полностью

Немного понаблюдав за тренировками и повседневными заботами своих орлов, я развернулся на своём импровизированном сидении в сторону лежащих внизу хижин Мар-Хона. Видно было не очень много: крытые травой и пальмовыми листьями игрушечные с такого расстояния жилища, люди-муравьи, снующие туда-сюда по своим, неизвестным мне надобностям. На речном берегу лежали десятки лодок, возле которых тоже не прекращалось ни на минуту движение. Моря из моего нынешнего местоположения не наблюдалось. Ну, ничего, ещё увижу его вместе с чужеземными кораблями и портовым рынком, в своё время. Равно как и узнаю, чем живут люди-букашки, копошащиеся внизу.

Следующие несколько дней я по большей части отъедался за время, проведённое в бреду, и последующие несколько суток отсутствия аппетита, да наслаждался внезапно выпавшим бездельем. А заполнял досуг, кроме прогулок по холму, на котором располагалась резиденция хонского таки, и разглядывания сутолоки внизу, беседами с навещающими меня соратниками. В числе оных как-то само собой оказался и взваливший на себя руководство остатками хонских и вэйских регоев Ванимуй. Учитывая его роль в бескровном установлении контроля над по-прежнему противопоставляющим себя Тенуку Побережьем, было это вполне оправдано.

В общем и целом, несколько дней отдыха и восстановления сил можно считать потраченными на получение и осмысление информации. А обмозговывать было чего.

Самое главное, конечно, то, что, провалявшись шесть дней в беспамятстве, я очнулся уже в ранге таки сразу двух областей. Причём роль моих личных заслуг в столь стремительном рывке по карьерной лестнице колебалась где-то в районе статистической погрешности. Основую работу сделали, конечно, собравшиеся делить места возле трона хитрованы, отправив подальше от тела Солнцеликой и Духами Хранимой тэми опасного конкурента: откуда им было знать, что Сонаваралинга буквально за полдня до этого умудрился совершенно ненамеренно расположить к себе недобитых регоев прежнего наместника прибрежной страны. Остальное же довершила извечная хонско-вэйская неприязнь к жителям внутренних областей. Так что местные «сильные мужи», послушав речи уважаемого всеми Ванимуя, человека в Хоне не последнего, о том, что предводителя чужаков из далёкого Бонко несправедливо обделили при дележе должностей при дворе новой правительницы Пеу, согласились признать формальную власть обиженного текокскими выскочками.

Когда в подробностях о моём утверждении в должности первый раз рассказывал Длинный, я всё это просто принял, как само собой разумеющееся: ну решили местные, и решили. Но спустя два дня, то же самое излагал Ванимуй, добавляя ещё подробностей о наиболее важных переговорах с самыми значимыми местными вождями и старейшинами. Вот тогда-то я и осознал несуразность и фантасмагоричность ситуации во всей красе: ну, в самом деле, бред какой-то, признать таки огромной области с населением в десятки тысяч человек непонятного чувака, лежащего в лихорадочном бреду. Ну ладно, хонцы и вэйцы — им обиженный центральной властью да стоящий одной ногой в могиле — само то. Но заправляющие теперь в Тенуке господа то чем думали?

Когда на следующий день я устроил подробный допрос Ванимуя, Кано и Длинного, выяснилось, что местных, действительно, устраивал, во-первых, чужак, во-вторых, не угодный центральной власти, и, в-третьих — больной, т. е. слабый. Оказывается, в отличие от остальных областей острова, Вэй с Хоном управлялись не полноценными правителями, наследующими власть внутри какого-нибудь местного знатного рода, а наместниками, которых назначали типулу-таки. Титул, правда, оставался прежними — таки. Конечно, управлять «варягам» из Тенука в Мар-Хоне приходилось с оглядкой на местных «сильных мужей», но факт остаётся фактом — приморские области контролировались, в отличие от всего остального Пеу за пределами Текока, напрямую из столицы. Разумеется, контроль этот был весьма условным и проявлялся, скорее в том, что хонский таки больше чувствовал себя обязанным пославшему его Большому Боссу в столице, нежели деревенским старостам и вождям — в противоположность правителям остальных областей, чей приход к власти, как правило, являлся результатом борьбы различных группировок «сильных мужей». Хотя при этом наместнику точно так же, как и полноправным правителям иных земель, приходилось постоянно думать, чтобы лишний раз не настраивать против себя коренную элиту. Однако местных, как ни странно, тяготило даже такое, весьма формальное ущемление их старинных прав, которых они лишились, между прочим, ещё за полвека до сонайского завоевания острова. Так что признание неугодного заправляющей в Тенуке компании Сонаваралинги было проявлением исконного вэй-хонского сепаратизма.