— Но ведь ты рассказал историю об античных Афинах, — сказал Миллефьори.

— Ну, и что? Разве искусство не безгранично?

— Но все-таки, кое-что меня удивило, — сказал Миллефьори, удовлетворенно улыбаясь рассказу Храпешко, — если этот Клей питался камнем, значит, в конечном итоге он съел бы всю Терпсихору и в конце концов от нее не осталось бы ничего, ее бы не было, остался бы один Клей.

— Именно так, дорогой мой Миллефьори, а как ты думаешь, почему от античных скульптур почти ничего и не осталось?

Миллефьори замолчал, потому что не знал, что сказать.

Храпешко продолжал:

— А вот послушай, что со мной произошло в Аравии. Один великий эфенди для своей дочери, которая была красивее, чем все, что ты можешь себе представить о женской красоте, приказал построить замок, дабы запереть ее там, чтобы глаза, смертного не коснулись ее святой красоты. До тех пор, пока лично он, великий визирь, не найдет ей подходящую партию. С этой целью он приказал вызвать самых сведущих архитекторов и искусных производителей различных предметов из всего Восточного Царства от Сирии до Багдада. Я оказался в одной команде экспертом-консультантом по стеклянным предметам. Так вот, мое умение удивило множество людей, я даже не ожидал такого, и я взял дело в свои руки. И построил стеклянный замок. Но поскольку замок был целиком из стекла, то было очень просто наблюдать за прекрасной невестой, ходившей по комнатам. К моему великому горю, ее отец узнал о том, что я поступил противно его желаниям, а узнал он таким образом: однажды ночью он прокрался к замку и увидел, как мы с ней сладострастно наслаждаемся друг другом. Он увидел нас, потому что замок был из стекла, так ведь? И что решил сделать этот визирь? Решил немедленно снести замок с нами обоими внутри. Мы, к сожалению, не сумели вовремя понять, что он нам готовит, и…

— И..?

— Нас превратили в пустынных стеклянных змей…

Тут Храпешко увидел, что глаза Бридана наполнились печалью, и сразу добавил на одном дыхании, — а принцессу эту звали Гулабия!

— А научился ли ты там какой-нибудь новой технике иди еще чему-то подобному? — спросил Миллефьори, подивившись последнему рассказу.

— Я научился делать чешми-бюльбюль.

— Чешми-бюльбюль?

— Именно.

Миллефьори возбудился и вскочил со своего места так резко, что упал и разбился целый стеклянный сервиз. Сын Храпешко задрожал, но, к счастью, он уже выучил итальянский и понял, что это было чисто творческое возбуждение, не более. Кроме того, его успокоили ласковые слова отца.

— Сделаешь одно такое стекло для меня?

— Может быть, — сказал Храпешко, — только моя горькая судьба в настоящее время не позволяет мне выдувать, потому что душа у меня нечиста и дыхание у меня черно. Мысли мои темны, а сердце мое трепещет! И пока это так, я ничего не смогу сделать.

Тут он рассказал о великом горе, которое его постигло, и не только о том, с Гулабией, но и с Мандалиной, которая «больше не интересуется большим искусством, а интересуется только большой прибылью».

— Дорогой Храпешко, ты пришел в нужное место, — сказал ему Миллефьори, — в край художественного стекла, в страну стекла Мурано. Здесь для тебя работы сколько угодно, а твой сын научится прекрасному ремеслу.

Потом, принеся новые горячие напитки в другом стеклянном сервизе, Миллефьори рассказал свою историю о том, что после смерти Отто все стало быстро приходить в упадок, и что Мандалина, может быть, и могла бы наладить работу, если бы не этот проклятый Гуза, который все время крутился около… и поэтому Миллефьори собрал манатки и возвратился туда, откуда пришел.

— Здесь тебе будет хорошо! Я лично… — сказал Миллефьори… — сделаю тебя коммивояжером.

— Что это такое?

— Будешь продавать нашу продукцию… по всей округе.

— Согласен, — сказал Храпешко, — и так грудь у меня сохнет, да и второй глаз медленно, но верно мутнеет.

64

Следующие несколько лет Храпешко провел как коммивояжер. Чтобы не было скучно, он постоянно рассказывал своему сыну Бридану о захватывающих приключениях, случившихся с ним во время его путешествий. Бридан даже спрашивал себя иногда, как же Храпешко удалось так повидать мир, когда он постоянно находился рядом с ним.

Вот некоторые из них.