Читаем Хранительница полностью

Вместо них он дал ей поношенные башмаки, а также плащ и лохматый черный парик вместе с традиционной вышитой головной повязкой. Лицо вымазал какой-то коричневой дрянью, и предупредил, чтобы глаза в городе не поднимала ни при каких условиях. Рил была на все согласна, и, когда переодевание было закончено, Таш удовлетворенно подумал, что в этом смуглом пугале точно никто не сможет узнать молодую княгиню. Сам он тоже нацепил старый плащ, парик и фальшивую бороду, скрывающую шрам.

Глядя на него, Рил начала смеяться.

– Таш, ты выглядишь просто ужасно!

На что он проворчал в ответ:

– На себя посмотри, толстушка! Мы с тобой два сапога пара!

Он подсадил ее на одну из двух мерно жующих траву у обочины неказистых лошадок (потому что платье – это вам все-таки не удобная господская амазонка), и они медленно, стараясь не привлекать внимания, поехали окружной дорогой, чтобы въехать в город с другой стороны.

Когда они выехали на Дирженскую дорогу, по которой в город можно было попасть через восточные ворота, Рил завертела головой, забыв о просьбе Таша не поднимать глаза. Здесь выплескивались за городскую стену олгенские трущобы.

– Рил, глаза! – напомнил он ей. – Ты что, здесь раньше никогда не была?

– Нет, Богер же запретил. – Невольно поморщилась от неприятных воспоминаний Рил.

– А, ну да. Там же у тебя еще целый список запретов! Интересно, как у этого полукровки хватило наглости что-то запрещать тебе? Да стоило тебе в городе хоть слово сказать, его бы разорвали в клочья!

– Ты лучше спроси, как у меня хватило дурости ему подчиняться?! – снова блеснула глазами из-под капюшона Рил. – Это была не я! Не я! Я не смогла бы сделать и половины того, что я там творила! Как я вообще могла с ним?..

Таш, почувствовав, что она сейчас разрыдается, подъехал к ней вплотную, остановил обеих лошадей и прижал к себе Рил.

– Ничего, ничего, не плачь, все уже кончилось! Я тебя больше никому не отдам. Если, конечно, сама не захочешь уйти.

Она замотала лохматой головой.

– Я не захочу! Таш, поверь мне! Это действительно была не я! Я сама только сегодня узнала! Утром приходил Будиан...

После ухода Таша Рил так и не смогла заснуть. Это утро выдалось для нее долгим и невообразимо, дурманяще, опьяняюще счастливым. Еще не одевшись, в ночной рубашке и небрежно наброшенном на нее шелковом халате, она, к изумлению прислуги, которая готовила ей ванну, взяла гитару и начала наигрывать на ней что-то. Она сидела, отвернувшись к окну, чтобы никого не видеть, и потому не заметила вошедшего Будиана. Нарушающий все мыслимые и немыслимые нормы приличий жрец сделал знак служанкам, и они, напуганные мрачным монахом, которого боялись не меньше, а некоторые даже больше, чем князя, молча выскочили из покоев княгини. Монах, не желая нарушать очарование момента, тихо подошел к ней и встал у нее за спиной. Рил вздрогнула и обернулась.

– Что вы здесь делаете? – возмущенно спросила она, судорожно запахивая халат у себя на груди.

Он поспешно сделал шаг назад.

– Простите меня, ваше высочество! Мне очень нужно поговорить с вами! Позвольте мне все вам объяснить!

Рил, узнавшая вчера, что этот проклятый жрец тоже повинен в том, что с ней случилось, чуть ли ни зашипела на него.

– На кой змей мне сдались ваши объяснения? Убирайтесь немедленно!

– Уверяю вас, ваше высочество, вам мои объяснения нужны гораздо больше, чем мне! Прошу вас, госпожа Ирила, выслушайте меня!

Рил все было уже неважно, она знала, что в ближайшее время ее здесь не будет, но было видно, что Будиан настроен серьезно и не отвяжется. Она мрачно глянула на него и кивнула на кресло:

– Садитесь и рассказывайте! Только быстро!

Будиан сел, она чинно опустилась в кресло напротив.

– Так вот, – начал он, – в тот день, когда вас привезли после того побоища, я получил приказ от своего нового духовника...

Чем дальше слушала Рил, тем сильнее ей хотелось закричать: «Ну что я вам всем сделала?! Уж храму-то я чем насолила?» К сожалению, она слишком хорошо понимала, что крики ей не помогут.

– Господин Будиан, – спокойно обратилась она к нему, когда он закончил, – вам известна причина, по которой храм позволяет себе вмешиваться в мою жизнь?

– Я могу только строить предположения, госпожа Ирила!

– Не поделитесь?

У Будиана блеснули глаза.

– Охотно! Исходя из того, что заклятие забвения, которое мне дали на вас наложить, было вторичным, это было для вас опасно. Вы могли умереть в пятидесяти процентах случаев, а из оставшихся в половине могла не выдержать ваша психика.

– То есть я могла сойти с ума?

– Да, и из этого можно сделать вывод, что ни ваша жизнь, ни ваш рассудок не представляют для храма никакой ценности. Но! – Будиан поднял палец вверх в ответ на усмешку Рил. – Но! Заклятие забвения, которое мне дали, было очень сильно переработано специально под вас. Кроме забвения туда вплели изменения вашей личности. Я даже не представляю, сколько сил на это могло быть затрачено и какого уровня маг должен был над ним работать! То есть ваша жизнь для них все же предпочтительнее вашей смерти.