Читаем Хранительница полностью

Таш, уже хорошо набравшийся, усмехался себе в усы. Не с Франиным ехидством надо произносить такие тосты! На праздниках у Таша всегда возникало ощущение, что тамада только и делает, что над всеми издевается, причем с особым цинизмом. Впрочем, остальные были еще хуже. Крок вообще не мог связать пару слов без мата. От Валдея они не дождались бы ничего, кроме скабрезных анекдотов, на которые тот был большой мастер. Рыжий Бадан непременно устроил бы имениннику какой-нибудь жестокий розыгрыш, чем непременно испортил бы настроение, хотя со стороны это было бы смешно. Ставить тамадой Лайру было глупо, потому что ее моментально развозило от спиртного, женщина же все-таки, хоть и с отклонениями. Самконг от вина, наоборот, начинал бушевать, никого не слушал и орал, как тот самый вепрь, силы которого желал ему Франя. Сам Таш был слишком молчалив, знал за собой эту особенность и потому себя исключал в первую очередь.

– Друг мой, Самконг! – продолжал Франя, вероятно собираясь напоить всех в рекордно короткие сроки. – Тебе сегодня исполняется сорок два года, и из них я знаю тебя уже четверть века. Когда мы встретились, ты был безусым юнцом, а я совсем мальчишкой. Но я до сих пор благословляю тот день, потому что тогда богиня подарила мне лучшего друга, который только может быть на свете! За тебя, друг! – Франя поднял бокал. – За тебя и за Таша, потому что если бы не вы, то меня бы давно уже не было в живых!

Это было сказано самым легкомысленным тоном, и все засмеялись, полагая, что это очередная Франина хохма. Лайра даже возразила:

– Ой, не прибедняйся, Франя! Уж ты-то точно вылез бы из любой передряги, куда там Самконгу! А то мы тебя не знаем!

Франя не стал комментировать, молча выпил бокал и переглянулся сначала с Ташем, потом с Самконгом. Историю их встречи не знал никто, кроме них, и они совсем не собирались ею с кем-то делиться. Так что всем остальным предстояло умереть в неведении относительно того, как все это произошло.

В тот день Таш, которому на тот момент было около пятнадцати, и семнадцатилетний Самконг сидели на постоялом дворе в одной из небольших деревушек под Зейденом, крупным городом, лежащим на границе Ванта и Грандара, и потягивали пиво с самым невинным видом, на какой были способны. Впрочем, им можно было особенно и не стараться, потому что мало кто из путешественников принимал всерьез двоих мальчишек. А зря. Этим пацанам уже давно было все равно, жить или умереть, и, возможно, поэтому госпожа Удача часто поворачивалась к ним лицом, а не другим, менее привлекательным местом.

Вот и сейчас, когда в дверь вошли двое неброско, но добротно одетых мужчин, у Самконга сразу заблестели глаза.

– А вот и благородные господа пожаловали! – тихо сказал он Ташу, не скрывая довольной улыбки, невольно расползающейся по его лицу.

– Откуда знаешь?

– Ты забыл, кто я? – удивился Самконг. – У меня, между прочим, тоже воспитание не абы какое! Я, между прочим, барон, твою мать!

– Ладно, ладно! – не стал спорить Таш.

Он уже сто раз слышал историю Самконга, и выслушивать ее в сто первый не собирался. Он встал и вышел во двор. Там обнаружилась карета, опять же неброская, но добротная, но вот лошади в нее были запряжены такие, какие мало кому по карману. Чтобы понять это, Ташу, как и всякому грандарцу, хватило одного взгляда, и он невольно подошел к этим красавцам.

– Эй, ты чего тут шляешься, парень? – окликнул его кучер, недобро поглядывая на незваного гостя.

– Да вот, хотел на коней поближе посмотреть. Какие они у вас! – Восхищение было искренним, и кучер посмотрел на парня благосклонно.

– А ты не из Грандара, случаем, будешь, парень?

– Оттуда, – не стал отпираться Таш.

Этого все равно не скроешь. Кроме неумеренной любви к лошадям (как правило, взаимной), было в грандарцах что-то особенное, какая-то своя повадка, такая, что не сотрешь ни воспитанием, ни долгими годами жизни вдали от родины. Таш протянул руку и погладил по морде одного из жеребцов. Кучер дернулся, не успев остановить, и уже мысленно представил себе откушенные пальцы парня, но ничего не случилось. Серый конь всхрапнул, но позволил приласкать себя.

– Да, вот что значит грандарец! – ошарашенно пробормотал кучер. – Тебе бы в конюхи, парень, цены б не было!

– А что, можно и в конюхи! – улыбнулся Таш, не собираясь просвещать кучера насчет того, что это совершенно неосуществимая вещь. Никто и никогда не возьмет на службу изгоя, клеймо которого, выжженное на его предплечье еще в детстве, сейчас прикрывала ткань рукава. – Они, наверное, быстрые, как ветер! – сказал он, мечтательно прикрыв глаза, чем окончательно растопил лед в сердце кучера.

– Еще бы! – довольно подтвердил он. – Это же степняки, из табунов самого кыгана Чувея! Слыхал, небось, о таком?

– А то! – уважительно кивнул Таш.

Цены у кыгана были еще те. Значит, Самконг не ошибся и хозяева этих лошадок не последние люди в своей стране. Вот только вряд ли они будут путешествовать без охраны.