Читаем Хранители волшебства полностью

Тут я услышала, как Огго шепотом зовет меня. Он показывал на теленка. Теленок больше не дрожал, а клубки черной магии, которая приковывала его к земле, корчились и съеживались, будто горящая шерсть. И вдруг теленок весь подался вперед, лег на грудь, подобрал передние копыта и, с трудом оттолкнувшись, встал на дрожащие ноги. Я накручивала силу все быстрее, все упорнее, и вот на лбу у теленка пробилась звездочка золотых кудрей, а между ушей показались крошечные пупырышки – зачатки блестящих черных рогов. Бычок медленно повел головой и посмотрел на меня с такой жаждой жизни, что я улыбнулась – и налегла еще сильней. Крылышки расправились, лазоревый цвет сгустился, они покрылись не чешуей и не перьями, а чем-то похожим и на то и на другое. А я мысленно налегала и налегала на рукоять, и бык рос и рос.

Он стал уже в два раза больше, когда волшебная сила разом высвободилась. Рукоять вырвалась у меня из рук и бешено закрутилась все быстрее и быстрее – это волшебство хлынуло обратно в быка, а он продолжал расти.

Огго помог мне встать и похлопал по спине. Я прямо разулыбалась, так была довольна. И мы бы пустились в пляс, чтобы отпраздновать успех, но тут я заметила, что с лестницы, по которой мы пришли, в пещеру льется вода и растекается по полу прямо к нам. И не просто льется, а прямо хлещет. Наверное, когда Уолдо замуровал рыбью пасть, то перекрыл источник, и воде некуда было деваться – когда пасть переполнилась, она потекла вниз, к нам. И хлынула в пещеру. Теперь мы утонем.

Я так разозлилась при мысли о том, что все наши труды пойдут насмарку, что меня переполнила бешеная сила – аж ребра хрустнули. Я бросилась к стене, к тому месту, куда вышел Уолдо, и заорала на камень, чтобы открылся. И он открылся. Я так оторопела, что с размаху села прямо в воду, и Огго пришлось меня окликнуть, чтобы сдвинуть с места. Я думала, что он идет за мной, но когда обернулась в проеме, то увидела, что он так и стоит возле бычка, который дорос ему уже до груди.

– Я побуду здесь, с хранителем Логры! – крикнул он. – Мы друг друга в обиду не дадим! – Вода уже залила его башмаки, но он улыбнулся и махнул мне – иди, мол. – Да и дверь, которую ты проделала, Айлин, нам не очень подходит.

Мне было прямо нож острый оставлять их в пещере. И если бы меня не гнал вперед неукротимый гнев, я бы их не бросила. Но когда я выскочила в проход и уткнулась носом в рыхлую землю, мне стало ясно, что имел в виду Огго, когда говорил про дверь. Земля была холодная, но мягкая и легко поддалась, когда я рванулась вверх сквозь нее. Это было все равно как взбираться по лестнице с осыпающимися ступенями. Потом я стукнулась головой в потолок. Мой гнев расколол его. Оказалось, это пол, а не потолок, потому что я попала в темную спальню, где не было ничего, кроме большой кровати под балдахином. На подушках лежал, откинувшись, исхудалый человек с добрым лицом, весь укутанный в шали, и пытался читать при свете жалкой лампы. Он удивленно посмотрел на меня.

– Извините, – выдохнула я.

Ничего лучше у меня не придумалось под этим удивленным взглядом в полумраке. Прекрасная, должно быть, была картина: мокрое платье, перемазанное землей, растрепанные грязные волосы.

– Так обычно появляется мой брат Уолдо, – сказал человек в постели. – Но вы явно не он. Кто вы?

– Ой! – ахнула я. – Вы король, да?

– Я был королем, – мягко ответил он. – Но теперь я очень болен и не могу править.

– Ничего подобного! – рявкнула я. Наверное, я и вправду становлюсь похожа на тетю Бек. – Просто вы так считаете! Дайте я посмотрю на вас как следует!

Я подбежала к окнам и по очереди распахнула все ставни.

– Не надо! – закричал король. – Уолдо говорит, свет убьет меня!

– Врет! – бросила я и распахнула ставни на последнем окне.

Король заморгал от хлынувшего в комнату света.

– Глядите! – выдохнула я. – Солнце! И вы здоровы как конь! Но в каком вы состоянии – это же ужас! Да вас сейчас расплющит болезненными чарами!

Я бросилась к балдахину и вцепилась в него. Он был весь пропитан заклятиями, которые нависли над королем бурыми комковатыми нитями, будто грязная, плохо спряденная шерсть.

– Какая вы решительная девица, – заметил король, когда балдахин вместе с чарами свалился на пол вокруг кровати.

– Простите, – ответила я. – Это у меня только сегодня, я имею в виду решительность, и я еще не соразмеряю свою силу.

Он еле заметно улыбнулся:

– Как видно, вам ее не занимать.

Мне оставалось лишь уповать на то, что занимать действительно не придется.

– Вставайте, ваше величество! – приказала я, и король шатко выпрямился в постели. – Перепрыгните через балдахин.

– Прыгать?! – Он с сомнением поглядел на чары через край кровати.

– Да ладно вам! Прыгайте! – подбодрила я его и взяла под локоть.

Этого делать не стоило. Король легко перемахнул через гнусные чары, и они вздыбились и обожгли мне правую руку, да так, что кожа зашипела и задымилась. Уолдо был могучим чародеем даже без бычьего волшебства, с ним приходилось считаться. Я произнесла гасильное заклятие Риса, и пламя потухло, превратившись в струйку едкого пара. Я разозлилась вдвое сильнее.