Ивар, Рианнан и Рис со скорбным видом сели рядышком на пол, поджав ноги. Тетя Бек села возле Финна и буравила его взглядом, пока он не устыдился и не задвинул кружку под стул. Зеленослезка пристроился на спинку стула Финна и нахохлился. А нас с Огго одолело природное любопытство, и мы подошли к аркам посмотреть, что оттуда видно.

Как выяснилось – ничего, кроме террасы с расставленными по ней стульями. За низким парапетом террасы, далеко внизу, виднелась площадь, с которой мы пришли. С такой высоты она казалась не больше этой страницы. Это и правда была идеальная тюрьма. Просторная, светлая, идеальная тюрьма. Если, конечно, запереть все двери.

К нам подошел мой отец. Вид у него до сих пор был смущенный.

Огго спросил:

– Наверное, вы тут тайно плетете веревки?

Отец засмеялся:

– Можно было бы. Но какой в этом смысл? Вниз попасть несложно, есть много способов, но мы все равно очутились бы в Логре, за преградой.

При этих его словах из-за дворцовых стен, из города, послышался какой-то низкий нарастающий гул. Мы увидели, как ворота, ведущие на площадь, распахнулись, внутрь проскакали две лошади и остановились как вкопанные, как будто не могли бежать дальше. Даже отсюда, сверху, было видно, что они все в пене. Всадники, одетые в какие-то просторные красные балахоны, соскочили с лошадей и с трудом устояли на ногах, – как видно, они устали не меньше своих скакунов. Из ворот и изо всех дверей вокруг площади хлынула буйная вопящая толпа. А гул из-за дворцовых стен все нарастал.

– Не понимаю, что происходит, – сказал отец. – Это же, кажется…

Его перебило громкое «фр-р-р» зеленых перьев. Это Зеленослезка вылетел в арку прямо у меня над ухом и стрелой ринулся за парапет.

– …чародеи, – договорил отец и высунулся в арку, чтобы посмотреть вслед Зеленослезке, который камнем падал вниз, пока не превратился в размытую зеленую точечку вдали, а потом расправил крылья и стал нарезать круги над площадью. – Он часто так?

– Нет, – ответила я. – На самом деле он довольно здравомыслящий для птицы.

Разгоряченная толпа подхватила усталых чародеев и понесла их ко входу во дворец. Когда они скрылись за дверями, отец снова повернулся лицом к просторной тюрьме:

– Нам лучше всего сейчас начать представление. – И вздохнул.

Зеленослезка уже вернулся и парил над террасой, раскинув крылья.

– Преграда пала! – закричал он. – Преграда пала!

– А вот теперь, пожалуй, самое время плести веревки, – сказал Огго.

Глава четырнадцатая

Едва Зеленослезка успел усесться на плечо Финна, как раздался лязг засовов на запертой двери. Очень полезный сигнал. У нас было время рассесться на полу и состроить подобающие нашему положению кислые мины. А тетя Бек просто осталась на месте – она сидела очень прямо на кушетке рядом с Финном, и вид у нее был в точности как обычно. Более того, по-моему, она выглядела лучше прежнего. У нее появился румянец и даже что-то вроде улыбки.

Дверь распахнулась, в нее промаршировали солдаты, а следом вошел Золоченый и грозно объявил:

– Министры регента явились для беседы с принцем. Выказывайте почтение.

«Выказывать почтение? Это еще с какой стати?» – подумала я, когда в зал вошла компания разодетых придворных. Придворные были разные: и надутые одутловатые, и мелкие крысоватые, и крупные неотесанные, и еще двое-трое ничем не примечательных. И мне с первого взгляда стало очевидно, что все они до единого – дураки пустоголовые. Министры величественно огляделись, и солдаты торопливо поднесли им кресла, чтобы они полукругом уселись перед кушеткой принца Аласдера. Пока они рассаживались и устраивались, приоткрылась дверь в дальнем углу – одна из тех, которые были все в засовах, но на самом деле не заперты, – и туда заглянул тот человек, которого отправили попросить фруктов. Увидев министров, он поскорее отшатнулся обратно за дверь.

– Мы приняли законы, которые вы посоветовали нам провести, – провозгласил надутый одутловатый министр, – но пока не наблюдаем от них никакой пользы.

– Что ж, на такие перемены требуется время… – отвечал принц Аласдер слабым больным голосом.

– Не лишайте принца последних сил! – сурово вмешалась тетя Бек. – Когда вы приняли эти законы?

Министры вытаращились на нее примерно так же, как все смотрят на Зеленослезку, когда тот вдруг говорит что-то осмысленное.

Отец певуче, по-бардовски проговорил:

– Эта дама – скаррская мудрица. Прошу вас, внимательно слушайте каждое ее слово.

– А, – сказал министр. – Ладно. Законы мы приняли вчера, сударыня.

– Тогда неудивительно, что ничего еще не произошло, – сказала тетя Бек. – Надо подождать хотя бы месяц.

– Да, сударыня, – сказали они.