Читаем Хранители волшебства полностью

В Черкпуле любят порядок. На Бернике я успела от порядка отвыкнуть, а тут кругом были серые каменные дома и прямые тихие улицы. Дорогу в порт я нашла безо всякого труда. Там были ворота, через них текли люди, и по их виду было ясно, что они сошли с парома и направляются на ярмарку. Должна сказать, я так обрадовалась, когда увидела, как тихо плещутся морские волны о каменную набережную, что оцепенела и некоторое время только сидела, смотрела на них и на Галлис в голубой дали и не могла надышаться морским воздухом.

Человек у ворот, наверное, решил, что я потерялась.

– Вам здесь что-нибудь нужно, маленькая госпожа? – вежливо спросил он.

Я, кажется, подпрыгнула.

– А… – Я так и глядела на море. Оно было голубовато-зеленое. – Мне нужно занять места на пароме на Галлис для пятерых человек, ослицы и повозки. Скажите, пожалуйста, где это можно сделать?

– Да, конечно, – сказал он. Я увидела, что он невольно посмотрел, на что же я так загляделась. – Теперь-то эти корабли простаивают. С тех пор как появилась преграда, у нас нет торговли с Логрой.

Я почувствовала себя дурой. Прямо у меня перед носом стояла череда больших кораблей с высокими мачтами, а я их видела, но не видела, если вы понимаете, как это, пока таращилась на море вдали. А теперь когда я их заметила, то сразу поняла, что они все заброшенные, борта позеленели от плесени, а снастей почти не осталось.

– Вот я и удивилась, какие они прогнившие, – сказала я, чтобы скрыть свою глупость. – А раньше с Логрой много торговали?

– Корабли ходили днем и ночью, маленькая госпожа, – печально ответил он. – Десять лет назад корабли входили в порт дюжинами с каждым приливом и привозили все, что только можно себе представить. А преграда для нас – настоящее бедствие. У меня много знакомых, прекрасных моряков, которые так и остались без работы, хотя по большей части они теперь стали рыбаками. Хоть какой-то хлеб. Но теперь здесь не нужны ни лавочники, ни портовые грузчики. Совсем тихо стало.

– Как грустно, – сказала я.

– Верно, верно, – согласился он. А потом посмотрел в повозку и увидел тетю Бек. Любопытства ему было не занимать. – А что, вашей матушке нездоровится? Что-то она тихая, как Черкпуль в отлив.

– Это моя тетушка, – ответила я. – И у нее… ее постиг удар…

Я хотела сказать «удар судьбы», но привратник меня неправильно понял.

– А, удар, вот как! – сказал он. – У моего двоюродного брата так было. Здоров как бык – и вдруг вся правая сторона онемела, даже пальцем не пошевелить. И говорить разучился. Ты поэтому возишь с собой этого зверя? Тетушку охранять?

Я посмотрела, куда он глядит, – а оттуда на меня таращился Страхолюдина, весь на виду, до последней шерстинки.

– Да, – сказала я. – Вы не покажете, как пройти к парому?

Мне уже стало казаться, что я в жизни туда не попаду.

– Конечно-конечно! – тут же заторопился привратник. – Сейчас ворота открою.

Пока он открывал ворота, я узнала все про то, чем может, а чем не может двигать его двоюродный брат, а потом привратник пошел со мной в доки и показал паром. По пути он рассказал по меньшей мере шестерым встречным, что у меня в повозке несчастная дама, которую хватил удар, а теперь ей надо на Галлис. В итоге я битых два часа просидела в повозке, глядя на большой, похожий на баржу паром, а ко мне чередой подходили разные люди и рассказывали про своих отцов, матерей, дядюшек, родных и двоюродных братьев, сестер, тетушек и друзей, которых разбил удар, и что с ними от этого приключилось.

А что меня по-настоящему радовало, так это то, что почти все они рассказывали, как страдалец отправился на пароме на Галлис, нашел там целителя и совершенно поправился. Судя по всему, это была правда: я еще на Скарре слышала, что на Галлисе есть очень сильные волшебники. У меня затеплилась надежда, что кто-нибудь из них сможет снять чары госпожи Ломы. И вот я сидела, сжимая в руках большой бронзовый жетон – наш пропуск на паром, – кивала и горячо улыбалась каждому, кто со мной заговаривал, и потихоньку теряла терпение. Паром отправлялся через полчаса после полудня, а я прекрасно понимала, что Ивар и Огго ни за что не заставят себя вовремя уйти с ярмарки.

Однако у них получилось. Спасибо Финну. Они пришли, донельзя довольные, вскоре после полудня, когда пассажиры уже начали потихоньку грузиться на паром. Финн воспользовался тем, что он монах, и наклянчил кучу всего. Он притащил гору еды и браслет с подвесками, который, по его словам, должен был вылечить тетю Бек. И даже уговорил ее надеть браслет и сам застегнул его ей на запястье, хотя она твердила: «Я не буду его носить. Это непристойно».

Ивар помахал передо мной глиняной тарелкой с намалеванной на ней зеленой птицей. Он выиграл ее в бою на мечах и был в полном восторге от своей доблести.

– Десятерых побил! – повторял он. – Разделал под орех!

Но главной причиной ликования было даже не это: Ивар сходил к гадалке.

– В общем, я все-таки поеду с вами на Галлис, – заявил он, но почему, не пожелал рассказывать.

– А я думала, мы и так уже договорились, что ты едешь с нами, – сказала я.