Читаем Хранители волшебства полностью

Только не спрашивайте, почему ослы так любят бутерброды с яйцами. Наша Мо не любит. Я предложила ей кусочек своего бутерброда, после того как скормила немного Страхолюдине, а она просто сунула нос обратно в торбу. Страхолюдина тоже не проявил особого рвения. Но эти ослы, похоже, учуяли лакомство за милю. Они с топотом примчались к нам через сырую низину, целое стадо, и чуть не слопали все бутерброды прямо у нас из рук. Мы шлепали их по носам, но это их не отпугивало.

Это были голодные дикие ослы. Некоторые так долго пробыли на болотах, что у них передние копыта загибались кверху, как носки галлисских туфель. А те, что добежали до нас первыми, были полны такой решимости не оставить опоздавшим ни крошки, что все время брыкались и лягали медлительных собратьев по ребрам. Бум! – как в барабан. Мы в считаные мгновения оказались посреди бешеной лягавшейся банды.

Финн юркнул под повозку и спрятался. Ивар снял с пояса меч вместе с ножнами и стал лупить им ослов. Шлеп! Бац! Это отвлекало их не больше, чем копыта сородичей. Один осел укусил Ивара, и тот завопил. Тетя Бек забралась в повозку и искала там свой кнут. Я поскорее увязала в полотенце оставшийся хлеб и яйца, а потом мне пришлось сражаться за этот узелок, занимаясь перетягиванием каната со злобным черным ослом, который видел, что я делаю. Огго оказался отрезан от нас толкающимся стадом и бегал там по дуге и гневно рычал. Потом он нашел на болоте гибкий прут и ворвался в стадо ослов, лупя по бокам и ушам.

Но прогнал этих зверюг не кто-нибудь, а Страхолюдина. Он иногда мелькал у меня перед глазами – прыгал от одного осла к другому и всех драл когтями. Вопили они при этом так, что просто уму непостижимо. В конце концов тетя Бек отняла у Мо торбу с овсом и погнала ее прочь по дороге галопом. Мо была только рада. Мы помчались следом. Когда я в последний разу видела ослов, они серой кучкой удирали от Страхолюдины, который гнался за ними огромными скачками.

Ивар и Огго решили, что это ах как весело. Когда мы наконец остановились пообедать второй раз, в овражке на полпути к вершине очередного пологого холма, они всё твердили: «Разбойники напали!» – и покатывались со смеху.

– Нам еще повезло, что эти разбойники были не люди, – заметил Финн.

– А что, в здешних краях много разбойников? – вскинулась тетя Бек.

– Я никогда не бывал в здешних краях, Премудрая, не знаю, – ответил Финн.

От этого я сильно разволновалась. Но мальчишки всё шутили про то, как отважно мы отбились от шайки разбойников.

– Это не вы, это Страхолюдина, – сказала я Огго, когда мы собирали вещи, чтобы ехать дальше.

– Ладно, мы вместе с ним, – весело отозвался он. – Великая была битва!

Когда мы спускались по ту сторону малюсеньких гор, Страхолюдина, похоже, объявился снова. Я почувствовала на ходу, как он трется о мои ноги. Зеленослезка видел его – я замечала, как он вертит головой, чтобы посмотреть вниз, на Страхолюдину, и только дивилась, какие они оба странные.

Дорога повернула, и в сумраке за пеленой дождя открылся вид на очередные мелкие поля внизу. Как будто мы попали в другое королевство или что-то вроде этого. Но все было в тумане, пока в прореху между облаками не пробился одинокий яркий солнечный луч. Яркое пятно пробежало по полям и каким-то домикам, поднялось по склону и промелькнуло по нам. На миг мы очутились среди ослепительной зелени, и я отчетливо увидела на траве тощую тень Страхолюдины, трусившего рядом, но тут солнечное пятно проскочило мимо и скрылось за холмом.

– Гм, – сказала тетя Бек, проводив его взглядом. – Не то чтобы мне это нравилось.

Мы подошли к следующему повороту, и там нас внезапно окружили вооруженные люди. Они неожиданно выскочили из-за пелены дождя, все в черном, с черными бородами и угрюмыми лицами, и все с обнаженными мечами или копьями наперевес.

– Ох ты ж, – проговорил Огго. – А вот и настоящие разбойники.

Тетя Бек остановила повозку и посмотрела на них.

– Что вам нужно, господа? – спросила она. – Уверяю вас, у нас с собой крайне мало ценного.

Ближайший и угрюмейший ответил:

– Вы все арестованы. Приказ королевы.

А больше они ничего не сказали. Окружили нас тесным кольцом, обдав запахом пота и мокрой кожи, и отконвоировали вниз. Только и сообщили на мой вопрос, кто же здешняя королева: «Госпожа Лома, разумеется. Придержи язык».

Мы спускались всё вниз и вниз, довольно быстро, и очень скоро очутились в большом дворе за высоким частоколом. Как на Бернике в обычае, повсюду бродили свиньи, а еще коровы и куры, но здесь царила зловещая тишина. Еще тут было очень много народу, и мужчин и женщин, и все они подошли и встали вокруг нас, скрестив руки, с видом крайне неприветливым. Угрюмые люди заставили нас вылезти из повозки и стоять и ждать под дождем, а они забрались в повозку и принялись ворошить нашу поклажу. Нам пришлось смотреть, как они оставляют всю нашу одежду мокнуть, как вытряхивают все сумки, как перебирают остатки хлеба и яиц. Они забрали большую голову сыра – я даже не знала, что она у нас есть, – но все прочее оставили.

– Это возмутительно, – сказала тетя Бек. – Что они ищут?