Читаем Хранители секретов (ЛП) полностью

Покои Совета находились глубоко в лабиринте коридоров замка Асила. Он напоминал зал суда, только круглый, с мозаичной связкой наверху. Шесть Верховных Чародеев сидели за длинным столом, возвышавшимся на массивной каменной плите в дальнем конце комнаты. Один стул был пуст, и я предположила, что он предназначался для Конемара, пропавшего Верховного Мага Эстерила.

Я застегнула стразовую застежку на черном шелковом клатче, который купила в магазине подержанных вещей, беспокоясь, что вопросы Совета Чародеев никогда не закончатся. Я уже все рассказала, но они настаивали, чтобы я оставалась на протяжении всего слушания на случай, если у них возникнут еще какие-то вопросы ко мне. Если все это продлится еще, я пропущу спектакль в Нью-Йорке.

Скрестив ноги, никак не могла устроиться поудобнее на каменной скамье. Я бы предпочла носить джинсы, а не черное платье, которое выбрала для Бродвея.

Бастьен сидел на свидетельской скамье рядом с чародеями. Его стальные голубые глаза метнулись в мою сторону, и я снова устроилась на скамейке, опустив взгляд.

Чародей, выглядевший древним и сгорбившимся, заговорил повелительным голосом:

— Вы Бастьен Ренар, сын Гарета, бывшего Верховного Чародея Куве?

— Да, — ответил Бастьен.

— В предыдущем заявлении вы сказали, что Конемар исчез. — Мужчина откашлялся. — Куда он делся?

— Как я уже говорил вам на предыдущем допросе, — ответил Бастьен, — я понятия не имею, где сейчас Конемар. Ритуал, который я использовал, есть в той древней книге заклинаний. Она у вас. И что же там написано?

Мерл встал и откашлялся. В темных волосах было больше серебра, чем тогда, когда я впервые встретила его.

— Как Верховный Чародей Асила, — сказал он, — я предлагаю прекратить это дело. Мы не узнаем ничего нового из этих опросов.

Женщина с темными волосами и еще более темными глазами поднялась со своего места слева от Мерла.

— Я Акуа, из убежища Вейлиг в Африке. Мой муж, Энитан Уба, приносит извинения за свое сегодняшнее отсутствие. Он был поражен таинственной мистической болезнью. Мой народ устал от этого. У нас восстания во всех убежищах. Я голосую за Энитана и поэтому поддерживаю предложение Мерла. Но сегодня, слушая эти свидетельства, я не только боюсь дальнейшего распространения болезни, но и боюсь последователей Конемара. Они исходят от самых нежелательных людей в мире Мистиков. Я предлагаю, чтобы мы закрыли все входы в ковены.

Остальные чародеи согласились.

Бастьен вскочил на ноги.

— Вы не можете закрыть ковены. А как насчет невинных людей, которые там живут?

— Мы понимаем ваше беспокойство, Бастьен Ренар, — сказал древний на вид чародей. — Но у нас нет другого выбора, чтобы обеспечить нашу безопасность. Во время этого карантина ковенам будет послана помощь.

Дядя Филип встал со своего места на трибуне справа от Совета Чародеев.

— Я согласен с Бастьеном. Это действие может только подпитывать гнев, поднимающийся в мистическом мире.

— Мы это заметили, — сказал чародей. — Но решение уже принято. Мы здесь закончили. — Он отодвинул стул и заковылял к ступенькам сцены.

Когда нас отпустили, я ждала Бастьена в коридоре.

— Привет, — сказал он, останавливаясь передо мной. Костюм, который он носил, сидел на нем идеально. — Я вижу, ты не могла удержаться и ждала меня. — Парень подмигнул мне.

Я ни за что не признаюсь в этом.

— Я ждала дядю Филипа.

Его взгляд скользнул по мне.

— Он вышел через заднюю дверь вместе с Верховными Чародеями и другими членами Совета.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Со мной все будет в порядке. — Он улыбнулся. — Я понимаю их беспокойство. Но оно необоснованно, и в Куве будут бороться с этим порядком.

— Ну что ж, — сказала я, — рада снова тебя видеть. С тех пор мы больше не виделись…

— С тех пор, как я признался тебе в своих чувствах.

Как я могла забыть слова, которые он мне сказал? Я вычеркнула их из своей памяти.

— Я влюбляюсь в тебя, Джианна, — сказал он тогда. — Со временем докажу тебе, что мы принадлежим друг другу. Иди и развлекайся с Ариком, но в один прекрасный день ты окажешься в моих объятиях.

Мое лицо горело, и я надеялась, что покрасневшие щеки не были заметны.

— Нет. Я имею в виду с тех пор, как мы вместе сражались с Конемаром.

Какой-то Мистик с длинными руками и сероватой кожей толкнул меня, выбив клатч из рук. Он с силой ударился об пол, и защелка распахнулась, рассыпав содержимое.

— Смотри, куда идешь…

Блеск в больших угольных глазах существа остановил меня.

— Не беспокойся о нем, — сказал Бастьен. — Он сердится на приказ Совета.

— И я понимаю его, — сказала я, глядя, как существо топает по коридору.

Мы с Бастьеном одновременно наклонились, чтобы собрать мои вещи с пола. Я схватила губную помаду со вкусом рутбира, ключи и пачку салфеток. Он взял два билета на спектакль в Нью-Йорке и внимательно их осмотрел.

— «Убить пересмешника», — сказал он, вставая. — Великая история. Спектакль состоится сегодня вечером. На самом деле через час. Тебе следует поторопиться. Арик, должно быть, с нетерпением ждет тебя.

Я выпрямилась и захлопнула сумочку.

— Он не увлекается пьесами. Я иду одна.