Вот она, цена спасения мира. Трактат, написанный в тысяча семьсот семьдесят восьмом году от ЯБТ Виккитом Мертвым, самым знаменитым некромантом Кантара и основателем Культа Мертвого Мага. Больше тысячи лет назад Орден Огненных Свитков изъял эту опасную бумагу у последователей запрещенного общества, но по каким-то причинам не уничтожил, а передал на хранение Последователям под предлогом «пусть лучше у вас полежит, ведь у Последователей хранится много чего древнего и опасного». Нондер каким-то чудом узнал об этом и на просьбу отправиться спасать мир выставил свое условие: магистр должен передать ему трактат Виккита Мертвого и еще несколько тайных исследований по магии смерти, проводимые Богоподобными Творцами. Булфадий был вынужден согласиться, и пообещал в качестве аванса передать трактат сразу же после своего обращения к дефенам.

И вот он явился.

Булфадий отложил раскрытую книгу в сторону, отодвинул чернильницу и взял тубу из промасленного бамбука, плотно закупоренную с обеих сторон пробками. С глухим хлопком выдернул затычку и вытряхнул содержащийся в тубе свиток. Посмотрел на некроманта.

Как только Нондер увидел вожделенную бумагу, его зеленые глаза засияли ярче лун в безоблачную ночь. Он сделал шаг вперед и замер в ожидании.

— Я иду на большой риск, передавая тебе это знание, — произнес Хранитель Барьера, но протягивать свиток пока не собирался.

— Вся наша жизнь — риск. А знания о магии смерти должны храниться у таких, как я.

— Храниться? Ты его собираешься закинуть в дальний сундук? — Магистр понимал, что Нондер играет втемную. Конечно же, он не собирается так поступать. — Быть может, будет лучше, если он останется у меня — там, где ему и положено быть? — на последних двух словах Булфадий чуть повысил голос, подчеркивая их значимость.

— У нас был уговор. — Голос некроманта был холоден, как зимний ветер.

Магистр с большим трудом выдержал тяжелый взгляд Нондера и произнес:

— Я не хочу, чтобы история с Виккитом Мертвым повторилась.

— Не повторится, — сказал некромант и протянул руку, раскрыв ладонь и став похожим на просящего милостыню нищего. Не хватало только опустить в повиновении голову. Но подобного некромант делать бы не стал ни при каких обстоятельствах.

Хранитель Барьера помешкал с мгновение, а потом протянул свиток и вложил его в ладонь Нондера. Тот развернул бумагу и принялся изучать, быстро пробегая глазами по строкам. Потом свернул, поднял взгляд на магистра и произнес:

— И тубу тоже. Не хочу, чтобы он намок или порвался. Это слишком ценная бумага.

Булфадий протянул некроманту тубу. Все нутро сжалось от негодования. Он самолично разбрасывался редкими и опасными знаниями, которые Последователи собирали веками. Увы, но иного выхода не видел. На кону судьба всего Кантара, а значит, он должен заплатить любую цену.

Вот он и платит.

Хранитель Барьера отлично понимал, что это лишь первая монета, из которой со временем вырастет целая гора.

— Темной тебе ночи, магистр, — произнес Нондер классическое напутствие некромантов и вышел.

Булфадий тяжело вздохнул и опустился в кресло. Облокотился о столешницу и принялся тереть большими пальцами виски.

Все ли он делает правильно? Не ошибается ли хоть в чем-то? И получится ли завершить начатое?

Все эти вопросы кусали его мозг, как докучливые комары. Но ответов на них пока не было.

Глава двенадцатая. Отплытие

Полуостров Армир, нейтральные земли.

9-ый день месяца Зенита Солнца.

2891 г. от ЯБТ.

Деване снился сон.

Он и она — вдвоем. В лесу. Лежали на траве, глядя в небо сквозь переплетения веток. Солнце только встало, нежные лучи приятно ласкали лицо. Утренний холодок обнимал ее со всех сторон. Элдред был рядом. Девана ощущала тепло его тела, впитывала его в себя, как воздух. Как нечто жизненно необходимое.

Они были вместе. Больше ее ничто не волновало.

— Я люблю тебя, Девви, — тихо прошептал Элдред, прижавшись своей небритой щекой к ее груди. У нее поползли мурашки по коже, и перехватило дыхание. Так всегда бывало, когда он прикасался к ней.

— А я тебя люблю, Эл, — ответила она, улыбаясь. — Навсегда!

— Навсегда! — тихо повторил он. Его грубая, но такая приятная ладонь прошлась по животу Деваны. — Знаешь, а я думаю, что ты будешь хорошей матерью.

— Я ведь и не знаю, каково это. Моя мать умерла при родах, воспитывалась я отцом и бабушкой.

— Это ничего не меняет. Когда родится наша дочь, материнские чувства проснутся в тебе.

— Почему дочь? Может, будет сын.

— Нет, дочь. — Элдред покачал головой, грудь Деваны снова закололо его щетиной.

— Откуда такая уверенность?

— Не знаю. Чувствую, что будет дочь. И она будет такая же красивая, как и ты.

И тут картинка начала смазываться, а потом и вовсе пропала.

— Девана, — услышала она чей-то шепот.

Продолжение сна или явь?

— Девана, пожалуйста, проснись. — Теперь она узнала голос, он принадлежал Айлин.

«Моей не родившейся дочери», — с глубокой тоской подумала Девана.