Читаем Хранитель меча полностью

Увидев протянувшуюся к нему руку без оружия, король был готов взмахнуть мечом и только потом сообразил, что это рука Дэви. Юноша кричал что-то, но за шумом схватки его голоса было не разобрать. Вокруг них отступали воины Виннамира. Гэйлон подхватил с земли свой окровавленный меч и, стиснув кольчужной перчаткой запястье Дэви, уселся на его коня сзади. Дэви пришпорил своего усталого скакуна.

Свежие силы противника смяли своей массой передние ряды обороняющихся и начали их систематическое избиение. Ничто уже не могло остановить ксенарцев. Битва была почти проиграна, и армия Виннамира стала отступать в долины, оставив на камнях тропы своих убитых и раненых. Гэйлон и герцог Госнийский возглавляли отход.

Между тем сын портного Ринн не сидел сложа руки. Многие лучники обращались с мечом так же хорошо, как и с луком, поэтому, отложив на время свое дальнобойное оружие, они присоединились к войскам короля на тропе. Остальные, численностью больше пятисот человек, разошлись по сторонам дороги и укрылись в поросших лесом предгорьях. Ринн не только обладал острым зрением, но и даром предвидения, поэтому его лучники все утро оставались на своих постах. В рукопашном сражении в теснине ущелья их умение было бесполезно.

Со своего наблюдательного пункта, расположенного высоко над северной оконечностью Морского прохода, Ринн почти не видел самой битвы, скрытой от него изгибом ущелья, однако догадаться, кто одержит верх было нетрудно. Один раз он заметил короля, на шлеме которого развевался алый шарф, однако потоком людей его утянуло глубже, и он пропал из виду.

Полдень принес с собой катастрофу, которую Ринн предвидел и которой так боялся. Сначала до него донесся зов трубы, и по этому сигналу новый отряд армии Роффо вошел в ущелье. Ему было ясно, что армия Виннамира не выдержит их напора и начнет отступать.

К одной из стрел Ринна был заранее привязан свисток из тростника, и вот эту стрелу Ринн запустил высоко в воздух. Его пронзительный свист означал сигнал приготовиться всем лучникам, которые укрылись за деревьями и камнями по обеим сторонам дороги. С замиранием сердца стрелки смотрели, как мимо них быстро шли или едва ковыляли их друзья и вчерашние соседи, опережая врага всего лишь на несколько десятков шагов. Король и Дэви проскакали по дороге верхом на одном жеребце, который спотыкался под двойной ношей. За ними следом появились Керил и Мартен, и Ринн некоторое время шептал благодарственные молитвы за спасение своих друзей.

Лишь только из створа ущелья показались первые ксенарские солдаты, виннамирские лучники открыли огонь, счастливые оттого, что могут отомстить за своих товарищей. Утром они уже положили несколько тысяч солдат противника и теперь повторили свой успех. Под перекрестным огнем оказались десятки и сотни коней, всадников и пеших солдат. О жестокости происходящего никто не подумал, хотя урон, нанесенный противнику, был даже большим, чем на Ксенарской равнине. Пятьсот ожесточившихся стрелков, засевших в укрытиях над дорогой, сумели сначала остановить, а потом и обратить в бегство превосходящие силы противника. Пусть на время, но страшная угроза миновала. Жрецов же Мезона по-прежнему не было слышно.

Поняв, что врага удалось пока задержать, Ринн пешком спустился в долину. Еще ночью им удалось перенести лагерь на возвышенное место, поросшее деревьями, и хотя воды на полях больше не было, они превратились в вязкое болото. Полотно дороги было усыпано телами. Многие умерли от ран, так и не успев добраться до палаток, и Ринн попытался справиться со своей печалью. Важнее было сосчитать живых, а не мертвых.

Сбоку от дороги он обнаружил Мартена, стоявшего на коленях. Его взмыленный рыжий конь пасся неподалеку. Лицо Мартена было в крови, которая сочилась из рассеченной брови. Оружие Мартен отложил в сторону, а сам склонился над лежавшим в грязи юношей. Этот молодой копейщик потерял руку и каким-то образом умудрился дойти досюда с тропы. Зеленовато-белый оттенок его лица лучше всяких слов рассказал Ринну о том, какая судьба его ждет.

Эрл поднял голову:

— Найди скорее врача.

Но уже было поздно. Копейщик умер, и Мартен, сыпля проклятьями, поднялся.

— Он был не солдатом, а земледельцем. Мы вместе выросли.

— Вам необходимо передохнуть, милорд, — негромко сказал Ринн. — Пока еще есть такая возможность.

— Где король?

— Я еще не нашел его.

— Нужно отговорить его от участия в битве, — Мартен положил руку на плечо Ринна. — Он подвергает себя сумасшедшему риску.

— И воодушевляет наших солдат. Ты не увидишь старину Роффо во главе своих воинов, — сын портного посмотрел на распростертые на дороге тела. Кровь стекала в кюветы и впитывалась в землю. — Единственное, о чем нам надо поговорить с Гэйлоном, это об использовании Наследия Орима.

— Он не станет. Мы не можем требовать этого от него.