Читаем Хранить вечно полностью

А вот протокол обыска конспиративной квартиры французского агента Анри Вертамона у директрисы французской гимназии Жанны Моренс… Она заявила чекистам, что Вертамон неожиданно уехал, не сказав куда. Его, конечно, предупредил Рейли. При обыске в обшивке мягких стульев и диванов найден шифр, карты Генерального штаба, в железных банках — восемнадцать фунтов пироксилина, капсюли от динамитных шашек, большая сумма денег.

Жанна Моренс не сказала о Рейли, хотя чекистам было известно, что он скрывается где-то в Москве и раньше нередко останавливался у Жанны. Обыск по адресу, названному Берзиным, — в доме три по Шереметьевскому переулку тоже не дал результатов. Жившая здесь любовница и связная Рейли артистка Второй студии Художественного театра Елизавета Оттен под давлением неопровержимых улик призналась, что Рейли жил у нее с начала июня до конца июля, потом переехал на другую, неизвестную ей квартиру, а встречаться они продолжали. Встречи происходили по вечерам у храма Христа Спасителя и на Никитском бульваре. Последняя встреча Оттен и Рейли состоялась в начале сентября.

— Господин Константин был крайне встревожен, — сказала Оттен. — Он сообщил, что срочно уезжает из Москвы, но при первой возможности даст о себе знать.

Жанну Моренс и Елизавету Оттен арестовали, а в их квартирах оставили чекистские засады.

Нашли и третью конспиративную квартиру Рейли. Ее хозяйка — еще одна любовница и связная разведчика — машинистка ВЦИК Ольга Старжевская показала, что Рейли не появлялся у нее с неделю. Арестовав Старжевскую, оперативная группа чекистов и здесь оставила засаду.

Вместе с Рейли исчез и Каломатиано. Было установлено, что он скрывается где-то в Москве под фамилией Серповского. Свою конспиративную квартиру он оставил 30 августа. И здесь тоже устроили засады. Мария Фриде съехала с квартиры у Сухарева рынка, не оставив адреса. Некоторые засады «сработали» в тот же день.

Елизавету Оттен навестила Мария Фриде. В ридикюле связной чекисты нашли серый пакет с важными секретными документами.

Кингисепп вызвал на допрос Александра Фриде.

Подполковник внешне был спокоен и подчеркнуто вежлив. Его почти лысая голова при каждом ответе следователю склонялась в поклоне, а на холеном, породистом, сейчас заросшем щетиной лице появлялась заискивающая улыбка.

Каждый раз он благодарил Кингисеппа за предложение быть искренним.

— Благодарю вас, коллега! Мы с вами юристы, и я отлично понимаю, что вам требуется… Извините, вы хотели что-то спросить?

— Расскажите о своем знакомстве с Каломатиано.

Фриде сказал приятным баритоном:

— Я вполне готов быть искренним, гражданин следователь, и ничего от вас не утаю. Знакомство мое и совместная деятельность с господином Каломатиано начались в мае сего года, числа не помню. Каломатиано обратился ко мне с предложением осведомлять его о хозяйственной, экономической и политической стороне жизни России, но отнюдь не военной… Источниками информации должны были служить слухи, которые в изобилии циркулируют ныне во всех слоях общества, всякие толки и пересуды…

— Значит, вы не просто занимались шпионажем, но еще и инсинуацией, клеветой на Советскую власть?

— Извините!.. Я хотел сказать — слухи, кроме явно нелепых…

— Ясно! Продолжайте.

— В этой осведомительской работе я не видел ничего не только преступного, но даже и предосудительного, смею вас заверить, гражданин следователь. Я не шпион, я, так сказать, частный информатор.

— И своей осведомительской деятельностью занимались совершенно бескорыстно?

— Вопрос был не в материальном вознаграждении, — уклонился от прямого ответа Фриде.

— Значит, ваши услуги не оплачивались? Вы оказывали их из высоких идейных побуждений?

Фриде доверительно наклонился к следователю: