Сигизмунд оглянулся и посмотрел за двери. Пол покрывали большие бронированные фигуры. Среди багрового блеска встречались и тела в жёлтой броне. Взгляд остановился на отрубленной руке, которая продолжала сжимать гладий пальцами в бронированной перчатке.

— Ты считаешь себя кровавым убийцей, убийцей своих генетических братьев.

Он посмотрел на неё. В её глазах больше не было ни капли веселья. Она кивнула.

— Ты — первый капитан. Вот кто ты.

Он отвернулся, не отвечая, и направился за Фафниром. Он чувствовал вес меча в руке и звон цепи о запястье. С тех пор, как он убил первого Несущего Слово, прошло меньше двух минут.

Пятая глава

Кхарн усмехнулся, когда меч устремился к его рёбрам. Продолжая ухмыляться, он хлёстко ударил клинком в шею Сигизмунда. Быстрый удар, настолько быстрый, что человек едва увидит его, но Храмовник успел отклониться и ударил сверху вниз. Пожиратель Миров поймал опускавшийся меч между перекрещенными клинками и снова атаковал. Имперский Кулак парировал плоской стороной меча, максимально далеко отведя оружие противника. Лезвие Кхарна скользнуло мимо. Сигизмунд взмахнул мечом и рубанул в ответ. Кхарн застыл. Первый капитан смотрел на вену на шее Кхарна, она билась прямо у острого края клинка. Кровь толстым червём ползла по полированной пластали, уже начиная свёртываться на обнажённой груди.

Кхарн зарычал, мышцы шеи напротив меча напряглись. Плоть вокруг глаз подергивалась, и Пожиратель Миров тяжело дышал, но не от усталости. Сигизмунд поднял бровь. Кхарн сплюнул, перехватил поудобнее оба клинка и отвернулся.

Ниже пояса на нём были простые чёрные штаны, перевязанные верёвкой. Сигизмунд вытер лезвие меча о воздух, капли крови упали на песок, покрывавший пол. В противоположность Кхарну на нём была простая белая мантия с чёрным крестом, обрезанная так, что руки освещал тусклый свет. В бойцовских ямах Пожирателей Миров обычно сражались в доспехах, но не в этот раз, и не эти два воина. Полукруглые стены ямы были из грубого железа, покрытого вмятинами от оружия и засохшей кровью.

Сигизмунд посмотрел на ровные ярусы над ямой и хмыкнул. В ответ на него смотрели тишина и пустота. Он перевёл взгляд на оружейную стойку, куда Кхарн повесил пару своих клинков. Пожиратель Миров продолжал тяжело дышать, скальп подёргивался вокруг металлических агрессивных имплантатов. Гвозди мясника.

— Ещё раз? — спросил Кхарн.

Он провёл руками по оружейной стойке и коснулся рукояти длинного цепного топора, задержался на катушках метеоритного молота, но выбрал меч, чьё лезвие не уступало шириной его руке. Золотые крылья над гардой служили перекрестьем, и одинокая капелька крови упала между их перьями. Кхарн перебрасывал его с руки на руку, словно человек, прикидывавший вес ножа.

— Всегда удивлялся, что тебе здесь нравится, — произнёс он.

— Это не так, — ответил Сигизмунд.

— И всё же мы снова здесь.

Кхарн перестал играться с мечом и взвесил его в руке. Затем хмуро посмотрел на длинный клинок, покачал головой, повернулся к стойке и поставил меч обратно. Сигизмунд наблюдал, как Пожиратель Миров перебирает оружие. Он ждал. Он знал, зачем это нужно Кхарну. И он знал, какое бы тот не выбрал оружие — это ничего не изменит. Он высоко ценил причину, хотя они никогда не говорили о ней. Наконец Кхарн взялся за рукоять топора, который скорее был похож на секач, чем на боевое оружие. Он повёл плечами, мышцы бугрились под кожей. Подёргивания на лице так и не прошли, дыхание походило на рычание сквозь зубы.

Сигизмунд держал меч низко, почти касаясь острием песка. Звенья цепи вокруг запястья зазвенели, хотя он стоял неподвижно. Взгляд Кхарна устремился на пласталевую цепь. Он усмехнулся, в глазах появились огоньки.

— Полагаю, притворная лесть. Что сделал Джубал?

— Он рассёк их.

— Ха! Он всегда мне нравился. — Обрадовался Кхарн.

— Он… Он спросил, боюсь ли я потерять меч.

— А ты?

— Нет. Он сказал, что цепи всё равно, что тюрьма.

Усмешка покинула лицо Кхарна. Скальп снова задёргался вокруг гвоздей, по телу пробежала дрожь.

— Продолжим эту глупость?