Читаем Храм полностью

В другом месте семеро инков, незамеченных рапами благодаря обезьяньей моче, покрывавшей их тела, сражались с оставшимися испанцами. Конкистадоры разрядили в них свои мушкеты, и некоторые упали замертво, но остальные били своих врагов камнями и любым оружием, до которого смогли добраться. Из всех убийств и кровопролитий, которые я видел во время своих странствий по Новой Испании, это было самым жестоким сражением.

Рядом со мной Ренко и Кастино снова вооружились мечами и начали жестокий поединок.

Кастино был на две головы выше моего спутника и держал меч в двух руках, обрушивая на Ренко дождь мощных ударов.

Но принц хорошо парировал одной рукой, как я его учил, отпрыгивая назад по грязи словно классический испанский фехтовальщик и сохраняя равновесие при отступлении в сторону растительности.

К тому моменту, когда я смог развязать веревку на своем левом запястье и подняться, я ясно представлял, насколько проницательным учеником был Ренко. Мне стало ясно, что ученик далеко превзошел учителя.

Его мастерство владения мечом было ослепительным.

Ренко в самый нужный момент подставлял свой меч и останавливал каждый могучий удар Кастино.

Мечи стакивались с ужасной частотой.

Кастино бил наотмашь, Ренко парировал. Кастино делал выпад, Ренко отпрыгивал.

Кастино нанес настолько сильный и дьявольски быстрый удар, что он легко бы снес голову обычному человеку.

Но не принцу.

У него была слишком хорошая реакция. Ренко уклонился от удара и в одно мгновение прыгнул вперед на низкий камень и взлетел в воздух, сведя на нет разницу в росте между ними. Его клинок со свистом рассек воздух, и еще до того, как я понял, что произошло, я увидел, что его меч горизонтально воткнут в ствол дерева за шеей Кастино.

Чанка просто стоял на месте с открытым ртом и широко раскрытыми глазами. Мгновением позже из его руки выпал меч.

А затем его тело отделилось от уродливой головы.

Ренко срезал ему голову с плеч!

Я почти возликовал.

Правильнее было сказать, что я бы обрадовался, если бы у меня не было других дел.

Я вертелся по сторонам, осматривая поле боя.

По всей поляне все еще продолжались маленькие сражения, но явными победителями казались рапы.

Потом я увидел настоящего идола.

Опрокинувшись на бок, он лежал на входе в портал на том самом месте, куда выпал из пасти кошки.

Подняв с земли меч и факел, я побежал к храму сквозь лязг клинков и крики израненных конкистадоров, к моему запястью все еще была привязана веревка длиной в пару шага.

Я добрался до портала, упал на землю и схватил идола, но тут сзади на меня навалился один из испанцев, и мы вместе оказались внутрь храма.

Мы вдвоем пролетели несколько широких ступеней в темноте храма, представляя собой сложную мешанину из рук, ног, идола и факела.

Когда мы приземлились на дно лестницы, куча распалась. Мы оказались в темном туннеле с каменными стенами.

Мой враг первым поднялся на ноги и теперь стоял у стены перед маленькой нишей. Я все еще валялся на полу на спине, а идол был у меня в руках.

По изумрудному ожерелью на шее у испанца я сразу же узнал его. Это был коварный старый солдат, освободивший Ренко от его бесценной подвески.

Старый лис высоко поднял свой меч. Я был абсолютно беззащитен.

Внезапно что-то очень большое с громким ревом пролетело над моей головой и на огромной скорости врезалось в конкистадора.

Рапа.

Кошка ударила испанца с такой силой, что его внесло в альков. Его голова с отвратительным звуком словно яйцо разбилась о стену. От удара у него на затылке образовалась дыра, и из нее ударил противный фонтан из крови и мозгов.

Старый воин упал в нишу. Когда он достиг пола, то был уже абсолютно мертв.

Кошка начала рвать его на куски, ее хвост мотался взад и вперед.

Я воспользовался моментом, схватил идола и побежал вверх по ступеням к выходу из храма.

Я вырвался в ночь, довольный, что снова избежал смерти.

Но мое веселье было недолгим. Едва выбежав из портала, я услышал резкий щелчок где-то за спиной, сопровождавшийся грубым окриком: «Монах!»

Я повернулся и увидел перед собой Эрнандо Писарро, прицелившимся из пистолета мне в грудь.

Я не успел сделать ни одного движения, когда увидел вспышку огня из дула пистолета, услышал громкое эхо выстрела, и почти сразу же почувствовал, как мне в грудь угодило что-то тяжелое, и меня отбросило назад.

Я тотчас упал на землю, и видел лишь темные грозовые облака, кружившиеся в звездном небе надо мной. В этот момент к своему крайнему ужасу я сообразил, что меня подстрелили.

Я лежал на спине со сжатыми от боли зубами и смотрел в покрытое облаками небо, мою грудь пронзала обжигающая боль.

Эрнандо склонился надо мной и вынул идола из моих ослабевших рук. После этого он сильно ударил меня по лицу, сказав: «Умирай медленно, монах». Затем он ушел.

Я лежал на каменных ступенях перед храмом, ожидая, когда жизнь покинет меня, когда боль станет непереносимой, но по какой-то неведомой причине мои силы вместо исчезновения стали возвращаться.

Обжигающая боль в груди утихла. Я сразу же сел и прикоснулся к груди в том месте, где пуля проделала дыру в моем плаще.