Читаем Храм полностью

Он пригляделся. Так и есть: едва уловимая разница в тоне подсказывала, что основу фрески в этом месте — по контуру скрижали — накладывали отдельно. Вроде бы исправляли брак. Но брак здесь не мог появиться по определению: у гения (а храм строил гений, в этом Н не сомневался, — это не было логическим умозаключением, Н это чувствовал) не бывает брака. Значит, это маскировка.

Н провел рукавом ватника по скрижали. На ней остался след — освобожденные от пыли, краски посвежели. Н потер рукавом — сперва слабо, потом с нажимом. Никакого впечатления; основа была плотной, мастер знал свое дело. Тогда Н достал нож, и, ничуть не колеблясь, мягко ввел его в плоть фрески в центре скрижали. Нож погрузился на несколько миллиметров, максимум на сантиметр, и во что-то уперся. Основа фрески не могла быть столь тонкой; значит, там действительно что-то есть... Н поддел штукатурку, она отделилась неохотно, неровным маленьким куском, но ничего не открыла. Н стал ее соскабливать. Очень осторожно. Терпения ему было не занимать. Прошло несколько минут, прежде чем открылась глазурованная поверхность. Бесцветная глазурь покрывала керамическую плитку с каким-то изображением. Вот так. Расскажите кому-нибудь другому, что к успеху ведут только ум и пот. Чутье (возможно, Н имел в виду интуицию) находит дорогу самую короткую и верную.

Теперь можно было не церемониться — Н знал, что не нанесет ущерба изображению, но из уважения к мастеру довел работу до конца с прежней деликатностью.

По габаритам плитка точно соответствовала скрижали. Н попытался ее отделить, но сразу отказался от этого намерения. Во-первых, она была приклеена намертво; следовательно, те, кто ее устанавливал, имели в виду, что она должна здесь оставаться всегда. А во-вторых — в этом не было нужды: Н уже понял, что перед ним план храма. Всего лишь план... Тогда зачем его было прятать?... А затем, ответил себе Н, что именно в этом плане — ответ. Других объяснений он не видел.

Он поймал себя на том, что любуется плиткой. И было чем! Ее тон был мягок и тепл; он напоминал о человеческом теле, но при этом был энергетически щедр, что в настоящем теле встречается редко. Фактура линий несла в себе загадочную привлекательность. Вот так мы любуемся гармонией строк, написанных талантливым каллиграфом; или иероглифом, начертанным восточным мастером. Нам не важен его смысл; даже если мы его узнаем — это ничего не добавит к впечатлению. Истина — в самой графике. В энергии, которой она заряжена, которая пробуждает в нас забытые чувства. И заставляет действовать. Или одаривает покоем...

Слой глазури был очень толст, прозрачен, как вода в горном ручье, и являлся, по сути, увеличительным стеклом. И только благодаря этому (да и то — внимательно приглядевшись) Н заметил, что на плитке нанесен еще один план. Линиями тончайшими, почти паутинными. Планы не пересекались. Паутинный как бы дополнял основной план. Впрочем, это бессмысленно, понял Н. Но все становится естественным, если паутинный план принять за основной, а план храма — реализованным фрагментом грандиозного замысла.

Боже, как хорошо, когда в пустыне, в отчаянии, с которым уже нет сил бороться, вдруг обнаруживаешь: ты не один!..

Ну а я здесь при чем? В чем моя роль?

В идеальной линзе глазури была единственная вмятинка, а в ней — бордовый камушек, кристаллик граната. Все это выглядело очень естественно: как будто во время заливки глазури этот кристаллик упал откуда-то, да так оно мгновенно и застыло — и вмятина, и увязшая в ней красная крошка. Дефект, подчеркивающий совершенство.

А если это не дефект? Если это — указатель?

Н прикинул на плане, на какое место указывает кристалл. Выходило — это тот придел, в котором он только что поставил свечу перед иконой. Мало того, воспользовавшись увеличением, Н понял, что кристалл указывает на место возле наружной стены, то самое место, где он сидел...

Н возвратился в придел и осмотрелся в нем. Стена; пол; свод. Свод отпадал сразу: тайник должен быть под рукой. Стена тоже не вдохновила Н, хотя на крайний случай и ее следовало иметь в виду. Оставался пол. Он был сложен из разноразмерных плит. Но плиты не складывались в рисунок, в их разноразмерности не угадывалось специального замысла. Просто это был камень, добытый и разрезанный дедовским способом, не полированный, уложенный в пол, как легло. Возможно, придется обследовать каждый камень. Не беда: Н уже давно никуда не спешил, сейчас осознал это и подумал: до чего же хорошо...

Н подошел к войлоку, лежавшему перед иконой, и оттащил его в сторону. Во-первых, кристалл указывал именно на это место, а во-вторых, как гласит старая мудрость — искать следует там, где светло.