Читаем Хозяин зеркал полностью

– Стой! Людям туда нельзя. Не пройдут люди. Мыс тонкий, как игла, тоньше конского волоса. Ты упадешь.

– А он?

– А он не упадет.

Караванщик сказал это так уверенно, что Герда снова опустилась на песок. Некоторое время они молчали – лишь поплескивало отступающее море да трещал огонь. Потом от воды пополз туман. Сначала белыми прозрачными нитями, затем толстыми рукавами он окутывал все вокруг, и вскоре за кругом света колыхалась лишь волглая стена. Герда передернулась и обхватила себя за плечи руками. Неправильно поняв ее движение, Салим успокаивающе проговорил:

– Ты не бойся, он дойдет. Он очень упрямый.

– Я знаю. Джейкоб тоже был очень упрямым.

– Джейкоб?

– Мой брат.

– Другой брат? Э, красивая, сколько у тебя братьев? Может, второй согласится принять за тебя калым?

Герду вопрос почему-то взволновал. Сколько у нее в самом деле братьев? Кей. Джейкоб. Джейкоб и Кей. Девушка нахмурилась, а потом счастливо рассмеялась:

– У меня один брат! Я вспомнила: Джейкоб не умер. Он просто стал… – Тут она замолчала.

– Э-э, – сказал Салим, – красивая, как пери, и такая же дурноватая. Не помнит, как собственного брата зовут.

Но Герда действительно вспомнила, куда подевался Джейкоб. К сожалению, она вспомнила не только это. Вздрогнув, девушка привстала и оглянулась. Ничего не было видно, кроме мокрого тумана.

Нет. В тумане послышались шаги. Герда сжалась, не зная, кто выйдет из белой мглы. Кей? Джейкоб? Иенс, мертвый и с сетчатыми глазами? Туман раздался. В освещенный круг ступил человек с лицом знакомым и в то же время бесконечно чужим.

– Что ты там видел? – шепнула Герда.

Человек остановился перед ней, улыбнулся и успокаивающе произнес:

– Все будет хорошо, Клара. Поверь мне.

Она не знала, верить или нет, потому что человек с двойным лицом мог и соврать, и сказать правду. Герда совсем растерялась, но тут над дюнами разнесся возмущенный вопль Салима:

– Ну вы даете оба! Опять перепутали имена. Вечно вы путаетесь, люди.

Кей рассмеялся – и секунду спустя Герда подхватила его смех.

Когда над восточным горизонтом вспыхнула серебряная полоска, они вернулись в караван-сарай. Кей тащил гитару и что-то мурлыкал себе под нос.

Шахрияр уже не спал. Стоя на утреннем холодке, он кормил верблюда с руки медовыми финиками. Заметив троицу, караван-баши обернулся и неприветливо бросил Кею:

– Я ведь просил вас уйти до рассвета.

Кей, ничуть не смущенный, улыбнулся:

– Что, даже не хочешь получить плату за свое гостеприимство?

Бывший султан взглянул на него надменно:

– Что ты можешь рассказать такого, чего я еще не слышал?

– Рассказать не могу. Могу спеть.

Кей уселся на край колодца, обнял гитару и тихо приласкал струны. Над двором поплыл один-единственный дрожащий звук, а затем в него вплелись слова:

Герда опять обхватила себя за плечи, но уже не от холода. Суровый человек плакал. Слезы одна за другой скатывались по его худому лицу и висли на бороде. Герда всмотрелась и за спиной плачущего увидела вставший из марева город. Город дрожал, как фата-моргана, и были в городе высокие белые минареты и округлые купола мечетей, и были в городе сутолока рынка и прохлада укромных переулков, арыки и фонтаны, дворцы и сады. В одном из дворцов печальная черноволосая женщина сидела на мраморной кромке бассейна. Услышав песню, женщина оглянулась, и ее огромные глаза, казавшиеся еще огромнее из-за обметавших их теней, расширились. Женщина протянула руки…

Марево рассеялось. Они вновь стояли посреди пыльного двора, и слезы на лице сурового человека высыхали.

– Ты мне не поможешь, – сказал он.

– Я мог бы вернуть тебя назад, когда стану Хозяином Круга, – проговорил Кей. – Да ты бы и сам мог вернуться, если сумел выйти на Мыс.

– Ты мне не поможешь! – прокричал человек. – Уходи! Я сделал свой выбор, и ничто не в силах его изменить. У судьбы одно лицо, и лицо это – смертная маска.

– Ты ошибаешься.

– Уходите.