Читаем Хозяин берега полностью

- А я уж решил, что вы стрижетесь в Доме быта... - Согомоныч повторил тезис: - У каждого человека парикмахер должен быть, как домашний врач, свой! И я хочу сделать вам предложение. Вы будете каждый день бриться у меня, и я буду следить за вашей прической...

Я не ответил, и Гарегин, видимо, воспринял мою заминку как раздумье о совместимости моего высокого должностного статуса с возможностью пользоваться услугами наемника капитала. Он быстро сказал:

- Впредь я это буду делать бесплатно. Я поинтересовался:

- А из чего же вы будете извлекать свою капиталистическую прибыль?

- Такой клиент, как вы, создает репутацию заведению. Всякое капиталистическое производство тратит значительную часть средств на рекламу. Вы будете моей рекламой...

- Боюсь, что меня обвинят во взяточничестве. Или, в лучшем случае, в злоупотреблении служебным положением... Он замахал руками:

- О чем вы говорите! Вы же на суше! Не в акватории. А кроме того, у нас священная традиция оказывать уважение людям, это называется "хэрмет" подарок бескорыстия...

- Если вы хотите, чтобы я поддерживал вашу рекламу, давайте оставим разговоры про хэрмет.

- Будет лучше, если вас станут подвозить ко мне на персональной машине...

Под ровное вибрирование воздуха у моего уха я вернулся к открытию, сделанному мною во Втором Чапаевском тупике.

"Свадебная фотография!"

Жениха - смуглого, с длинными волосами и выдававшимися вперед скулами, в белой, с галстуком, сорочке - я видел впервые... А вот невесту я узнал. Я ее видел вместе с рыбинс-пектором Пуховым вечером, накануне его гибели.

"Вера - жена Умара Кулиева! Выходит: Умар Кулиев - племянник Баларгимова!"

Наемник капитала снял с меня пеньюар, провел щеточкой по затылку, отошел, любуясь своей работой.

- Мое призвание - стричь! А вы, спасибо вам, первый человек, который называет меня правильно. Все остальные дикари зовут меня Георгин Самогоныч... Именно поэтому я предлагаю вам бриться и стричься у меня бесплатно.

Из автомата на углу я позвонил Орезову:

- Достань фотографию Баларгимова и любым способом предъяви ее Вахидову. Только срочно...

6

В прокуроре, надзирающем за местами заключения, я узнал своего сверстника - уроженца того берега. Когда-то нас даже знакомили. Он поднялся мне навстречу - тяжелый красавец с традиционными усиками, как две. капли воды похожий на Эдика Агаева.

- Игорь, - напомнил я.

- Фурман. Это имя. Не фамилия.

- Как имя оно даже симпатичнее.

Мы посмеялись. Я сел и перешел к делу.

- Меня интересуют осужденные по делам, отнесенным к подследственное(tm) водной прокуратуры. Не все, конечно. А только по неисполненным приговорам. Есть такие?

- Одно. - Фурман нагнулся, вынул из тумбочки заварной чайник, налил в него из графина воды и достал кипятильник. На столе появились пиалы, сахарница. - Приговор вошел в законную силу, но еще не приведен в исполнение. УмарКули-ев. Высшая мера наказания.

- Его не помиловали?

- Нет, Учли просьбы трудящихся. Да вот, если хочешь... - Фурман достал из сейфа несколько бумаг, одну протянул мне.

Я прочитал:

"Президиум Верховного Совета... Учитывая степень тяжести совершенного преступления и то, что личность Кулиева представляет исключительную опасность для общества, Президиум постановил ходатайство о помиловании отклонить".

- И когда? - спросил я, возвращая бумагу. Он понял вопрос, хотя я и не договорил.

- Этого не знает никто. Обычно Президиум через Прокуратуру возвращает уголовное дело назад в суд, а суд уведомляет органы исполнения приговора, что уголовное дело пришло... На этом переписка заканчивается.

- А дело Кулиева? - спросил я.

- Пока не возвратилось.

Напротив прокуратуры размещался пневматический тир, тускло выбеленный, с казенными лозунгами ДОСААФ, которые вывешивают обычно только в тирах. С угла, рядом со старой, с выбитыми стеклами, телефонной кабиной пожилой, в пыльном халате казах торговал дынями. Я позвонил Гезель.

- Игорь Николаевич! Это вы? Я вас очень плохо слышу... - ласково, как ребенку, сказала Гезель. Она боялась испугать малыша, который все это время, очевидно, проводил в полудреме, набираясь тепла и нежности на всю свою грядущую жизнь, которая, судя по всему, не обещала измениться к лучшему.

Внезапно мне стало тепло и спокойно.

- Что там, Гезель? Кто-нибудь есть?

- Бала здесь.

- Я же разрешил ему отдохнуть!

- Он тут. Они с Гусейном допрашивают брата Ветлугина.

- Гезель! Скажи, чтобы его не отпускали, я тоже хочу поговорить... А что у Сувалдина?

- В заповеднике спокойно. Бала заказал для вас справку в Институте экологии моря. По поводу икры, изготовляемой браконьерами...

- Отлично. Хаджинур не появился?

- Нет. Звонили от прокурора области Довиденко. Вы скоро будете?

- Сейчас еду.

Звонки начались, едва я появился у себя.

- Прокурор области... - Гезель открыла дверь. - Возьмите трубочку...