В центре зала, где теперь стало гораздо просторнее, и должна была, но не образовалась взрывная воронка, на коленях сидела Джелина. Она закрыла глаза и погрузилась в какой-то транс. Справа лежал открытый контейнер, а в руках девушка зажимала две половинки сломанного пополам сосуда, из которого по-прежнему выходил зелёный газ. Стейн дышала им и с каждым вдохом дымка вокруг неё исчезала. Она впитывалась через кожу лица, поверхность волос, густыми потоками проникала через глаза, ушные раковины и ноздри.

Землеобразование

Как в те далёкие времена

Она воззвала к силе огня,

Чтобы истлевшая Земля

Вернулась из небытия.

Челнок высадил её на поверхности Земли к востоку от тектонического разлома. Из недр одиноким тонким столбом поднимался чёрным дым, едва различимый на ночном небе. Полная луна и яркие звёзды хорошо освещали пустынную долину. Водяной пар вблизи расщелины уже давно выпал инеем, украсив белой пудрой каменные глыбы.

Ещё в транспортнике она скинула куртку и башмаки, оставив лишь чёрные брюки без ремешка и белую блузу. Там же надела дыхательный шлем с малым баллоном на затылке. Дверь челнока открылась, и она спрыгнула, ступая носочками там, где было ровнее. Джелина продвигалась к разлому и по пути скинула всю одежду, оставшись совершенно незащищённой от пронизывающего холодного ветра и пыли которую он нёс с собой.

На краю обрыва она сняла шлем, откинула его в сторону, последний раз посмотрела на Луну, потом в пропасть. Слеза покинула её щеку, стремительно упав вниз. Жар от тела раздувался порывами ветра, но вскоре локоны охватили голубые язычки пламени, от ямочки на животе распространился огонь. Он обнял её словно страстный любовник, проводя ладонью по талии, спускаясь ниже, лаская алым пламенем бёдра, поднимаясь выше между ключицами, замкнувшись на голове в причудливой огненной причёске.

Она ступила вперёд, закрыв веки, но не упала, а воспарила над пропастью, медленно продвигаясь к середине. Пламя усилилось, будто кто-то нарочно подлил масла, разбив глиняный горшок. Она опрокинулась на спину, максимально прогнулась, и что-то подхватило её. Руки, ноги и голова неразличимые в разгоравшемся пламени свисали вниз. Неведомая сила подняла Джелину выше и развернула животом вниз. Она открыла глаза и, глядя в зияющую пропасть, устремилась вниз, наблюдая, как её стенки пролетают мимо.

Неестественно долгий девичий крик раздался по долине. На дне разлома что-то рвануло и подняло серо-чёрный дым. Чередами волн на склоны и через края выбросило множество тлеющих обломков и глыб. Вскоре и сами стенки разлома поползли вниз увлекаемые на глубину неведомой силой. С высоты птичьего полёта когда-то чёрная широкая борозда налилась алыми красками, извергнув на поверхность первую лаву за долгие столетия.

О Расселе и подземном мире

Я Рассел. Сегодня тот самый день. День, когда сто пятьдесят семь лет назад меня достали из инкубатора. В эту жизнь я пришёл, как все, развитым, в теле трёхлетнего ребёнка. Так сказал доктор из медицинского блока, когда проводил экскурсию для подростков из моего инкубационного периода. Мне тогда было тринадцать лет, кажется.

Теперь мы живём достаточно долго, но ограниченные ресурсы не позволяют воспитывать «лишних людей». Доктор рассказал, что процесс вынашивания ребёнка слишком опасен. Инкубатор же, напротив, выращивает тела всего за три месяца, но из-за неуклонного ухудшения жизни на планете срок стараются сократить.

- В своё время, детки, Ева, – доктор тогда говорил об искусственном интеллекте, что управлял инкубатором, – научила вас базовым навыкам, таким как арифметика или грамматика. Она добавила к стандартным инстинктам и рефлексам некоторые новые особенности, изменила геном.

- Хотелось бы узнать какие именно особенности? – я был тогда довольно нетерпелив, но доктор ответил моментально.

- Теперь вы не открываете напрасно рот, когда видите, что кто-то зевает.

Это было смешно, мои сверстники оценили, и в то же время достаточно познавательно. Тогда я понял, почему так отличаюсь от детей из «опасной зоны». Родители называли так место, где жили другие люди, с которыми мне запрещали общаться. Но я не сдержал слово и познакомился с немодифицированной семьёй. Мой мир увеличился втрое, когда я неожиданно провалился сквозь проржавевшую металлическую решётку, попав в русло мусоростока. Скольжение вниз казалось долгим, а когда я очутился в пункте приёма, то получил немного времени. Его хватило, чтобы узнать эту «опасную зону», этих «опасных людей».