Читаем Хозяйка леса полностью

Нина бросила взгляд на скромные парусиновые туфли гостьи. Анастасия Васильевна смущенно спрягала ноги под стул. — Вы героическая женщина. Жить в лесу и не тяготиться, — улыбаясь, сказала Нина. — Но вы, вероятно, живете не скучно? — Она пудрилась, разглядывая себя в зеркало. — В лесном шалаше удержать долгие годы может только пылкий Ромео. Правда, в наше время рыцари любви так редки.

Анастасия Васильевна ничего не ответила, но от Нины не ускользнула быстрая усмешка гостьи. «О, эта женщина не такая простушка, как кажется с первого взгляда!» — отметила она про себя, и хотя ей очень хотелось спросить Анастасию Васильевну, за что ее прозвали «царицей Тамарой», она не решилась.

Анастасия Васильевна поднялась:

— Мне, пожалуй, пора. Спасибо за чай. До свиданья.

Она теперь не прятала рук с обломанными ногтями: все время приходится иметь дело с топором, мотыгой, землей, она уже не смущалась своих туфель, скромного платья, стояла, выпрямившись, не скрывая скуки в глазах. Нина все поняла: эта женщина не станет добиваться ее дружбы, заискивать, она знает себе цену.

— Я рада, что мы познакомились, — Нина заученно улыбнулась. — Не забывайте нас. Заходите, пожалуйста.

Анастасия Васильевна сдержанно поблагодарила за приглашение.

— Как тебе нравится, Алеша, она даже не сказала мне, что рада моему приглашению? Оборвала разговор на полуслове и ушла. Деревенская баба! Никакого воспитания. Одичала в лесу, отвыкла разговаривать с культурными людьми. А как она одета ужасно! Обувь грубая, платье с плечами. Кто теперь носит такие плечи? А руки? Страшно смотреть.

Баженов хотел было защитить лесничую от несправедливых нападок, но решил, что благоразумнее помолчать; Нина не терпела возражений. Он направился к письменному столу.

— Нет, нет, ты не садись за свои чертежи, Алеша. Мне скучно.

Баженов с тихим вздохом положил циркуль на стол и занялся приемником. Нина в розовом халате лежала на диване. Ей вспоминалась летняя поездка с Погребецким в Петродворец. Боже мой, как хорошо ей жилось в Ленинграде! Она не скучала. Алексей слепо доверял ей, он не ревновал ее, он давал ей полную свободу.

— Алеша, иди сюда. Сядь. Помнишь, как мы встречали на Стрелке в Центральном парке белые ночи?

Баженов сидел возле жены, держал ее руку в своей и с ласковой улыбкой слушал ее. А она все вспоминала и вспоминала, как они счастливо жили в Ленинграде, потом порывисто обняла его и стала просить его подумать о возвращении домой.

…Дома Анастасия Васильевна никак не могла избавиться от мыслей о Нине. Ей представлялась уютная комната на Первомайской. Нина, красивая, нарядная, с деланно-милой улыбкой на полных розовых губах, слышался чуть виноватый, ласковый голос Алексея Ивановича, с любовью глядевшего на жену. «Что мне до них? Не хочу о них думать. Спать!»— приказала она себе, но уснула не скоро.

8

Поселок Отрада вырос недавно. На холмистой местности раскинулись ладные дома лесорубов. У подножья поселка бежит бурная речка. Выплескиваясь в низину левого берега, она лижет корни могучих елей, подобравшихся к самой воде. Рыжеватая вода бьется о камни, стремительно несется в гущу леса. Вид у поселка живописный. отрадненских лесорубов в шутку называют «курортниками».

Дом дяди Саши спрятался в леске за поселком. Сам хозяин тесал топором раму, а четверо его сыновей играли на подворье. Черная дворняжка рвалась с цепи и жалобно скулила.

Увидев Анастасию Васильевну, дядя Саша приветливо закивал:

— А, хозяюшка наша! Добро пожаловать, дорогая гостюшка. А я плотничаю. Сорвали строители денежки с лесхоза, а рамы тяп-ляп и корабль. Руки бы им поотрубить! Переделывай заново. С такими рамами зимой не наживешь.

Анастасия Васильевна осмотрела новое жилище лесника. Две просторные комнаты с общей русской печью, окна большие, терраса. Свежий добротный сруб пахнет смолой.

— Жилье хорошее, дядя Саша, мне нравится.

— Хорошее, — согласился лесник. — Света, тепла хватит. Мы с Лизушей сроду в таких хороминах не живали. А рамы сам подлажу, неча казенные денежки тратить — Дядя Саша сбросил с табурета цветное тряпье. — Садись, Настасья Васильевна. Я мигом самовар вздую. Мои Лизуша в магазин за сахаром пошла.

— Чай я пила. Спасибо. А я думала вы на обходе.

Лесник несколько виновато, но прямо взглянул на Анастасию Васильевну.

— С обеда собирался. Надо же рамы пригнать. Вторую неделю с утра допоздна в лесу. Охотники шатаются по моему обходу, костры жгут. У Змеиной сельги горячую золу оставили, сушняк затлелся, ладно вовремя подоспел, затоптал.

Анастасия Васильевна встала:

— Поедем со мной, дядя Саша.

— Куда?

— А в лес… — неопределенно ответила Анастасия Васильевна.

Дяде Саше почудилось в ее голосе скрытое недовольство.

— Приключилось что? — спросил он осторожно.

— Хочу показать вам одну вырубку.

— Лесорубы набедокурили?