— Обсуждениями, например… Фортунатов расспрашивал меня… как я и что… Подбадривал… Хвалил… Ну, в общем, внушал мне это… уверенность… Знаете, мне все время казалось, что я сдаю какой-то экзамен… Или прохожу практику… Не знаю, может быть, мне за то и платили, что я себя в форме поддерживал…

— В какой форме? Подробнее.

— Ну в форме, что ли, этого… в форме самца… (Пауза.) На самом деле я по натуре больше на Ромео похож… Тот же тип… Цветы там, конфеты… ухаживания… Тонкие струны души… Женщины в меня часто влюблялись… И это он тоже ценил… И те, кто за ним стояли… тоже… Мою элегантность… как бы сказать. Позвольте воды… (Пауза.)

— Как часто вы встречались с Фортунатовым?

— Одно время очень часто, почти каждую неделю. Он меня пас… Потом реже… В последний год совсем не встречался… Когда меня устроили в правительственный санаторий… лодочником… там я уже с Борисовым… контактировал… в Сочи… Он мне и дал задание… если можно назвать заданием…

— Расскажите о вашем задании.

— Мне надо было установить контакт с одной женщиной… Ковалева ее фамилия… Елена… Она там отдыхала… Елена Викторовна Ковалева… С мужем… Муж в первую половину дня уезжал куда-то… Его увозили… Я должен был с ней познакомиться, понравиться ей… войти в доверие… а в идеале найти возможность, чтобы с ней… это… (Пауза.)

— Что «это»?

— Но не сразу… В перспективе…

— О чем вы говорите?

— Ну, это… вступить в интимную связь… или как по-другому?

— Вот что, Кургузов, не изображайте из себя кисейную барышню. Называйте вещи своими именами. Что вам известно об этой женщине?

— Ничего не известно. Почти ничего… Известно, что она меня старше на семь лет… с половиной… Что скрытная по характеру… импульсивная… Что прежний муж у нее погиб, и она сильно его любила… А этот, теперешний, ниже ее на полголовы… приземистый, коротконогий… И что с ним у нее отношения непростые… И что встает она поздно… любит ходить босиком… любит уединяться… долго смотреть на море… Книжки читает… И что у нее, возможно, странности есть, и я должен быть ко всему готовым… И ничему не удивляться… если что…

— Странности какого рода?

— Трудно сказать… Могли быть любого… Предполагалось, например, что она только внешне такая тихая, а внутри нее дремлет вулкан… И чтобы я не пугался неистовости… так и сказано было: неистовости… если отношения зайдут далеко… Но вы же знаете, этого не случилось.

— С какой целью вам надлежало вступить в интимную связь с Ковалевой Еленой Викторовной?

— В том-то и дело, что ни с какой… просто вступить!.. Я и сам спрашивал, с какой целью, зачем?.. Я думал, все из-за мужа… он был каким-то советником, знал что-то… Но меня предупредили, чтобы я ничем не интересовался, ни о чем ее не расспрашивал… Постель и была целью… единственной, я так понимаю… Но только в перспективе постель… Самоцель такая… Мне и Борисов сказал: дерзай, только не торопи события, можешь спугнуть… доставь себе наслаждение, доставь ей наслаждение, получится, тогда и нам все расскажешь… А пока — только флирт, легкий, непринужденный… Она ведь любит кататься на лодке… Но вы же знаете, как ее охраняют… К ней нельзя подступиться… Меня уже через десять минут взяли… В чем вина моя?.. Разве я совершил преступное что-нибудь?.. Я откровенен с вами… Скажите, я виноват?..

Фрагмент конфиденциальной беседы с Р. Хорном[4]

1 февраля 1980.

По магнитофонной записи

— …Сдвиг? Когда же он был замечен?

— В начале семидесятых. Тогда уже открыто заговорили о качественных изменениях в организации советской разведки. Скачок был очевиден. Иногда начинало казаться, что для русских в Америке уже не существует никаких тайн… Утечка информации шла повсеместно и по всем направлениям. Кроме того, обращала на себя внимание вызывающая уверенность, я скажу сильнее, самоуверенность советского руководства. Мы понимали, что ваши концептуалисты получили новый, принципиально иной инструмент анализа. Нас постоянно опережали на один ход. Это касалось всего Запада в целом. С той же проблемой столкнулся Китай. У меня лично возникало ощущение, что сценарий мировой истории пишут в Кремле. (Нервный смех. Пауза.)

— Впечатляющая картина. (Щелкает зажигалка. Пауза.)

— Субъективное ощущение, но оно меня не покидает до сих пор. И, поверьте мне, у нас его разделяют многие. (Пауза.) Я продолжу?

— Пожалуйста.