Эдмонд Гамильтон

Хозяева жизни

1

Первое сообщение, которое мир получил о хозяевах жизни и о роке, который они должны были обрушить на него, содержалось в новостной рассылке, распространённой крупными пресс-синдикатами из Нью-Йорка в последнюю неделю мая. В той первой краткой статье говорилось лишь о том, что в течение последних суток пляжи вокруг мегаполиса были закрыты для купающихся из-за густого слоя прозрачно-серого желеобразного вещества, которое оставили на них отступающие приливы. Эта прозрачная слизь, в которой обнаруживались некоторые признаки рудиментарной жизни и слабого движения, была так же нанесена приливами на волноломы и сваи доков вокруг города, а также очутилась в десятке или более мест на побережье Нью-Джерси и Новой Англии. В сообщении говорилось, что эти блестящие отложения, по всей вероятности, являются результатом какой-то морской миграции огромной массы мельчайших желеобразных организмов.

То первое сообщение, истинное зловещее значение которого мы теперь хорошо понимаем, в то время рассматривалось как всего лишь одно из десятков других сообщений о не слишком интересных происшествиях. Явление, безусловно, было необычным, но едва ли настолько, чтобы заслуживать особого внимания. Об этом свидетельствовало то, что нью-йоркские газеты в тот же вечер уделили этому вопросу совсем немного места, причём большинство из них посвятили ему лишь несколько незаметных строк; хотя одна из них зашла так далеко, что опубликовала фотографию любопытных зевак, собравшихся поглазеть на покрывший дамбу Бэттери блестящий слой вещества, который время от времени медленно шевелился и слегка подрагивал. Однако, за исключением этих случайных прохожих и возмущённых купальщиков, которые оказались отрезанными от своих любимых пляжей, нельзя сказать, что какая-либо часть населения, даже в таких приморских городах, как Нью-Йорк, уделяла какое-либо внимание появлению блестящей серой массы в тот день и вечер. Только на следующее утро, 26-го, в газетах были опубликованы свежие сообщения об этом явлении, когда мир, или, по крайней мере, научный мир, начал осознавать его необычную природу.

Эти сообщения превратили феномен из простого необычного инцидента в нечто вроде незначительной сенсации. Ибо из опубликованных сообщений стало ясно, что отложения блестящей серой слизи были оставлены приливами не только вдоль Атлантического побережья, но и вдоль побережья Тихого океана, и не только вдоль американских берегов, но и на берегах Европы, Азии и Африки, фактически на всех берегах всех морей земли. На окаймлённых джунглями пляжах Филиппин, на холодных серых норвежских берегах, на отлогих песках чилийского побережья и на скалистых утёсах Англии отступающие приливы оставили один и тот же толстый слой желеобразной живой слизи. Как показали утренние сообщения, это явление, какова бы ни была его причина, имело всемирные масштабы, и из-за этого мирового размаха ему было уделено значительно больше места в большинстве утренних газет. Оно казалось достаточно экстраординарным, чтобы привлечь к себе большое внимание. И ещё более экстраординарным его сделала позднее, в тот же день, полемика Барра и МакМастерса по этому поводу, та острая полемика учёных о причинах этого явления, которая пробудила даже у заурядной общественности несколько больший интерес к нему.

Полемика разгорелась с неожиданной быстротой после заявления, сделанного доктором Алмериком Барром рано утром 26-го числа. Именно к доктору Барру, чья репутация среди современных биологов уступала только репутации блестящего доктора Герберта Мансона из Старфордского фонда, обратились озадаченные газетчики, когда в Нью-Йорке впервые появились блестящие отложения. Они принесли ему образцы этого вещества, спрашивая его мнение о нём, и его любопытство было настолько возбуждено, что он предпринял его анализ. По-видимому, это был достаточно интересный анализ, поскольку только на следующий день он опубликовал в ожидающих публикации журналах краткое изложение этого факта. Однако, когда это краткое изложение было опубликовано в дневных выпусках газет, оно оказалось поразительным.