Читаем Хозяева Острога полностью

— Эй! Эй! — выкрикивал Темняк на каждом шагу и внимательно прислушивался к эху. — Эй! Куда ты, дружок, подевался?

Позади светилось пятно входа, но где-то там затаился и Цвира. Впереди ожидала неизвестность, чреватая самыми замысловатыми ловушками. Острое чувство опасности окончательно отрезвило Темняка, и в душе он даже поблагодарил карлика, затеявшего эту рискованную игру.

— Эй! Эй! Эй! — что ни шаг, то крик, обращённый уже не к людям, а к далёким светлым небесам, где обитают ангелы-хранители самых разных званий и мастей, в том числе и те, которые имеют золотисто-кровавое оперение.

— Эй! Эй! Эй!

Внезапно звучание эха неуловимо изменилось — оно стало глуше и в то же время как-то раскатистей.

Похоже, что где-то совсем рядом появился дополнительный резонирующий объём.

Слева и справа туба оставалась глухой, он это проверил. Сверху тоже. Стало быть, впереди находился провал. И весьма вместительный.

Ловушка оказалась настолько простенькой, что Темняк даже расхохотался. Похоже, он сильно переоценил способности Цвиры.

Этот хохот и помешал ему расслышать быстро приближающийся топот босых ног. Лететь бы Темняку головой вниз и читать самую коротенькую из всех молитв, да набегавшего Цвиру выдал легкий вихрь, им же самим и поднятый. Действуя совершенно бессознательно, Темняк отклонился к стене, и карлик, целившийся в него, проскочил мимо. А здесь каждый неосторожный шаг мог обернуться крупными неприятностями.

В самый последний момент Цвира попытался ухватиться за Темняка, которого он ненавидел просто за нормальный рост и пристойную внешность, но пальцы лишь тщетно скользнули по голому телу, стараниями Зурки — истинной виновницы всех этих страстей-мордастей — лишённому всякой растительности.

Уже падая вниз, он закричал, и крик этот оборвался не всплеском и не ударом мягкого о твёрдое, а довольно странным чавкающим звуком.

Темняк ещё не успел поблагодарить своих небесных покровителей за счастливое спасение, а в бездне, где нашёл свою смерть Цвира, что-то заурчало и заскрежетало, словно заработал старый крепостной ворот, опускающий подъемный мост.

Эти надсадные звуки послужили как бы катализатором, под воздействием которого всё вокруг загудело, залязгало, затряслось. Труба озарилась снизу багровым пламенем. Видимо, упавшее тело запустило какой-то давно бездействующий могучий механизм, и Темняку это могло стоить жизни. Даже мёртвый Цвира мстил за себя.

Темняк опрометью бросился назад и выскочил из трубы за полминуты до того, как наружу шибануло пламя. Впрочем, эта бессмысленная активность продолжалась недолго. Грохот постепенно затих, пол под ногами перестал содрогаться, взметнувшаяся повсюду пыль улеглась, а из одной довольно тонкой трубы в круглую чашу приемника посыпались пышущие жаром мелкие кристаллы “хозяйской слезы”

Наверное, это было всё, что осталось от карлика, павшего жертвой собственных страстей и собственного коварства.

Подождав, пока кристаллы остынут, Темняк выбрал для себя парочку самых крупных — авось на что-нибудь и сгодятся.

— Вот ведь как получается, — молвил он назидательным тоном. — Не рой яму другому, стеклышком станешь.

Темняка, безнадежно заблудившегося в лабиринте, через который его провел Цвира и планировку которого он не удосужился запомнить по причине похмельного состояния, уже под вечер отыскала Зурка.

— А я уже и не надеялась тебя живым застать, — деловито молвила она. — Как узнала, что этот выродок тебя с собой увёл, так и кинулась на поиски… А где же он сам?

— Вот, — Темняк подал ей кристалл “хозяйской слезы”. — Не могу утверждать наверняка, но, по-моему, это его селезенка.

— Селезёнку я, так и быть, возьму, — сказала Зурка, пробуя подарок на остроту. — В хозяйстве пригодится. А что-нибудь другое брать не стала бы. Все его другие органы, начиная от рук и кончая сам знаешь чем, меня изрядно помучили… Кстати, тебя один человек дожидается.

— Кто такой? — насторожился Темняк, которому на сегодня приключений уже с лихвой хватило.

— Как тебе сказать… — Зурка почему-то надулась. — Я девушка простая и неприятностей себе не хочу. А есть люди, которые без них жить не могут. Дай им волю, они всё с ног на голову поставят и белое чёрным назовут. Я с такими хмырями даже связываться боюсь… Да и тебе не советую.

— Человек, который ожидает меня, из их числа?

— Похоже, — вздохнула Зурка.

— К слугам Стервозы он никакого отношения не имеет?

— Никакого. Я его вообще первый раз вижу.

— Неужели люди здесь могут ходить друг к другу в гости без ведома Хозяев?

— Ясное дело, что не могут. Но этим-то на всё наплевать. Для них законов нет.

— Опиши этого человека, — попросил Темняк.

— А чего его описывать! На себя в зеркало глянь, и увидишь. Рожа синяя, глаза красные, губы как пузыри. Наверное, вы вчера гуляли вместе.

— Может быть… Где он сейчас?

— Я его в самом глухом закутке спрятала, подальше от чужих глаз. Поговори с ним, но только покороче. Иначе всё равно не отвяжется… Что-то у меня сердце не на месте, — она приложила руку к своей груди, которая тоже была не на месте, в том смысле, что так и пёрла наружу из тесной кофточки.