Эми вспомнила, как ее схватили и понесли к креслу. Лютый ужас пронизал ее сверху донизу, она окаменела. Сотни потерявших человеческое духов со стертыми лицами окружили ее – недвижные, бездыханные, застывшие как трупы, молчаливые как смерть. Затем в их толпе что-то зашевелилось. Группка передвинулась в сторону, открыла дорогу кому-то, бесцеремонно шагающему к беглецам. Наконец из безликой толпы мертвецов выступил Карл, или, скорее, комендант Исайя Ворт, он промакивал губы образцом обивочной ткани. Его лицо скривилось в ухмылке, полной ненависти и презрения.

Глава 15. Литтабод

С помощью центробежной силы, вызывающей потерю сознания и обмороки, «Литтабод», непрестанно вращающаяся машина, обуздывает грубые импульсы природы и обращает их против Вашего тела. Если Вам повезет, действие ограничится лишь рвотой и перманентным повреждением мозга.

ДОСТУПНЫЕ ВАРИАНТЫ: СНЕЖНАЯ БЕРЕЗА, НОЧНАЯ БЕРЕЗА И СЕРЫЙ ДУБ Д 92¾ × Ш 32¼ × В 34¼ Номер товара 6595956661

Первой реакцией Эми было выключить свет, закрыть лицо руками, будто маленький ребенок, и тем заставить чудищ уйти – будто они просто Жуткие Ползюки Руфь Энн. Если не видишь их, они не видят тебя. Но Эми понимала: для этого уже слишком поздно. Она больше не сможет спрятаться. Чудища настоящие. Так что Эми заставила себя смотреть.

Она увидела выставку гниющей униженной плоти. Руки торчали под неестественными углами, ноги были вывернуты, раздроблены в коленях, спины согбены, искривлены, лохмотьями свисали одежда и кожа. Мертвецы смердели болотной грязью. Эми не могла оторвать от них глаз.

– Работа выжигает болезнь из разума, – объявил комендант Ворт. – Это – философский камень, превращающий низкий металл девиации в чистейшее золото послушания.

Та же самая проповедь, огонь и сера, но теперь Эми заметила: с голосом Исайи происходит что-то странное. Он словно доносился издалека, как если бы Эми с Бэзилом слушали его из телефонной трубки на скверной линии. Хуже того, звуки речи не соотносились с движениями губ. Карл выглядел персонажем плохо дублированного кино.

– Думаю, надо драпать, – прошептала Эми Бэзилу. – Давай-ка налево.

Тот не ответил. Эми глянула: его кожа блестела от холодного пота, он бормотал под нос.

– Дети мои, глупец и трусиха, – улыбаясь, обратился к ним комендант. – Что за разочарование! Вы двое не вняли моим урокам. Но я неутомим в научении, и теперь вы присоединитесь к вашим соратникам на моей фабрике, где мы перекуем ваши рассудки в нечто более приемлемое.

– Твоя фабрика закрыта. Ее больше нет, – произнесла Эми.

– Бедная больная глупышка. Я так хотел вылечить тебя. Мои кающиеся пришли ко мне полными скверны, и я работал с их смертными телами излечения ради. В процессе улучшения их разумов некоторые были повреждены, некоторые приняли новые болезненные формы, но ведь скульптор должен тесать камень, дабы придать ему видимость более приятную глазу. Должен ли скульптор выпустить резец при первых криках боли?

– Мы уходим, – сказал ему Эми. – Забираем друзей и уходим.

– Я бы нарушил свою клятву, если бы выпустил вас столь больными. Мои покровители не смогли осознать ни моих методов, ни моей миссии и пытались увести моих кающихся до их излечения. Я не допустил этого тогда, не допущу и сейчас.

Эми посмотрел на заливающую пол воду и поняла.

– Что ты сделал?

– Лучше было бы спросить, как я спас их. Я принес высшую жертву. Мои стражи отвели их вниз, в мастерские, и закрыли двери. Те, кто не желал подчиниться и сотрудничать, были спокойно помещены в гробы, дабы не беспокоить остальных. Затем я открыл шлюзы и позволил реке навеять им сон, обнять, подобно матери, обнимающей больное дитя.

– Ты их утопил, – сказала Эми.

– Я спрятал их в пелене времени. Триста восемнадцать человек. Я, будто простыней, покрыл рекой их головы, а затем вспорол себе горло, чтобы когда-нибудь вернуть их и вылечить. Я понимаю, сколько неудобств доставило это моим благодетелям. Я понимаю, что они не смогли отыскать тела и принуждены были набивать гробы речной грязью и так похоронить, чтобы утешить бесстыдно рыдающие семейства. Но я пережил их всех. Эти больные – хворающие ленью, ложными представлениями, безумием, развратным поведением – все будут излечены. Я не прекращу моих трудов до полного излечения каждого, пусть даже мне придется начинать работу заново каждую ночь до скончания мира. Разве это не похвальное устремление? Разве не великолепен мой разум?

Он визжал и вещал, а Эми рассматривала человекоподобные фигуры вокруг него. Лица затенены, покрыты тьмой и грязью. Но Эми не ощущала в них зла. Ей было очень жаль их, давным-давно отбывших свои сроки. Бедные потерянные души, так и не достигшие искупления, вынужденные бесконечно предаваться тем же самым бессмысленным занятиям. Они сунули ее в кресло не потому, что ненавидели. Они просто не знали, что еще делать с ней. Чувство вины и стыд приковали их к этому месту, хотя сроки их давно истекли.

– К сожалению, тебя не излечить за одну ночь, – уставившись на Эми, процедил Ворт. – Но твоя болезнь усугубилась. Лечение будет трудным.

– Я не больна.