Читаем Хоррормейкеры полностью

Глист поднимается по лестнице следом. Он нагоняет ее.

Клео нужно миновать еще один порог, и когда она ныряет в класс, то даже не утруждает себя закрытием двери за собой.

ИНТ. ЗАБРОШЕННАЯ ШКОЛА, КЛАСС – ПРОДОЛЖЕНИЕ

Мы уже в классе – ждем ее, ждем их. Такое чувство, что мы не были здесь уже много лет… а возможно, никогда отсюда и не уходили.

Клео бросается вперед, к учительскому столу, где лежит бензопила, оставленная Карсоном.

Глист медленно входит в класс, наполняя его грозной аурой неминуемой беды.

На видавшем виды лезвии бензопилы отражается ночной свет, льющийся через окно. Клео берет бензопилу со стола (вынимает меч из камня) и один раз дергает за шнур, но та… не заводится!

Глист уже близко; он кажется ужасно большим, его руки жутко длинные, а маска – словно морда доисторического безымянного хищника.

Он хочет, чтобы Клео снова закричала. Он хочет, чтобы она закричала по-настоящему.

Клео возится с бензопилой: где-то у нее должен иметься предохранитель, нужно просто его отщелкнуть. И вот она его находит. Вторая попытка! Бензопила «чихает» облачком дыма… и с ревом оживает. Она – тоже своего рода воплощение древнего хищника: безмозглая, разрушительная, не знающая жалости. Ее стальные зубы лязгают, двигаясь в ритуальном танце, их поблескивающие очертания расплываются, сливаются в одну смертоносную дугу.

Глист останавливается, когда оказывается на расстоянии вытянутой руки от Клео.

Они – как две точки на окружности: вращаются вместе, образуя свою собственную петлю, собственный ритуал; и на полу между ними алеет кровавый символ.

Вот этот вот зловещий танец двух древних хищников Валентина заставила нас отрепетировать столько раз, что пришлось даже заправить бензопилу по новой. Комната пропахла жженой смазкой и бензином. Даже приоткрытые окна в задней части класса не помогли, потому что, несмотря на поздний час, было ужасно жарко и влажно. Боже, эта бензопила работала так чертовски громко, что мы не слышали, как Валентина кричит «снято»! Пришлось тогда ей всякий раз вбегать в поле нашего зрения – и проводить ребром ладони по горлу, чтоб мы остановились. Мне от этого ее жеста стало не по себе, но уже после девятого дубля я подцепил его. Теперь, когда конец был близок, я хотел освободиться – и побыстрее; это чувство разделяли почти все остальные. Одна только Клео казалась исключением – как всегда, услужливая и добрая, но все-таки неумолимая. Остальные актеры и съемочная группа почти не болтали между собой: всех подавляло отнюдь не радостное ожидание достижения невероятной цели. Мы были на пределе, содрогаясь под тяжестью будущего, которое не могли предвидеть. Мы предчувствовали бедствие – и были готовы сообща противостоять ему.

Для сцены, где Клео и Глист кружат по комнате, мы решили оставить цепь, несмотря на возражения Дэна насчет безопасности. Это было лишь первое из многочисленных возражений. Валентина настаивала на том, что нужно показать вращающуюся цепь крупным планом хотя бы в сцене подготовки к финальной битве. Нужно запечатлеть ее в сознании зрителей до того, как все их внимание перетянет на себя реальный экшн.

Что ж… ей удалось запечатлеть зубастую цепь в моем сознании.

КЛЕО (из-за рокота бензопилы ее голос едва слышен): Мне жаль.

Она прыгает на Глиста, выбрасывая оружие вперед, метя ему рабочей частью бензопилы в живот.

Он ловко уклоняется, изгибаясь всем телом, и уходит от удара пилы. Отскакивает – и делает поистине безрассудный выпад, метя тяжелой рукой Клео в голову. Она пригибается.

Их «боевой круг» разорван, они по очереди наносят друг другу удары, уклоняются и парируют.

Их атаки необузданны, непредсказуемы. Все их защитные приемы продиктованы отчаянием. Выпад вовсе не обязательно следует за выпадом. Хореография их противостояния весьма хаотична – за действом трудно уследить. Вообще, создается впечатление, будто эти двое катятся с холма, а не стоят на твердой земле, до того их движения порывисты и слепы.

И пока еще никто никого не ранил.

Не раз и не два они, впрочем, были к тому близки – но разошлись буквально в миллиметр.

Несмотря на то что мы исполнили столько дублей с «танцем по кругу», пришлось сделать еще больше – для изнурительной сцены схватки. Возможно, если бы Валентина не настояла на том, чтобы перед убийством было так много дублей, я бы не чувствовал себя таким утомленным. Мир плыл у меня перед глазами, я реагировал на все с задержкой и чувствовал, как во мне нарастает тупое раздражение. Невероятно несправедливо с моей стороны… но иногда я хочу чувствовать себя именно так. Независимо от того, какой груз вины я могу свалить на себя, всегда есть что-то еще. Я максимально честен с вами.

Марк снял цепь для сцены драки. Пила звучала по-другому, когда у нее не было зубов, и было очевидно, что Валентине это не понравилось, хотя она и не говорила о том вслух. Она сняла первые кадры противостояния, направляя и детализируя наши движения для конкретных кадров. Выходило у нас не то чтобы блестяще, и она с досадой бросила нам:

– Да раскочегарьтесь уже, вы оба!

Она хотела, чтобы мы не думали, а действовали и реагировали.