Стоящая у доски Клео указывает на стул.

Карсон дрожащей рукой неохотно указывает на стул.

Глист бочком подходит к парте и садится на крошечный стульчик, одним согнутым коленом упираясь в столешницу, а другое высвобождая.

Трое ребят окружают парту с Глистом.

Глазами Глиста мы видим, как КЛЕО открывает БУМАЖНЫЙ ПАКЕТ и достает МАСКУ. Зеленую, но ничего, кроме цвета, мы разглядеть не можем.

Клео протягивает МАСКУ Валентине.

Валентина поднимает МАСКУ над головой и медленно опускает на лицо Глисту, на лицо зрителю.

Мы ничего не видим. Мы боимся этого ничего, боимся, что это навсегда, что нам жить так теперь всю жизнь.

Затем прорези для глаз встают на места, и мы вновь видим, уже сквозь них. Ребята наклоняются и пристально смотрят на нас. Кадр теперь черно-белый. Не цветной.

Снова раздается всхлип, на этот раз громкий, стопроцентно узнаваемый, и под этот всхлип мы уходим из головы бедного Глиста.

Теперь мы видим МАСКУ.

Она серо-зеленая, покрыта чешуей, напоминает рептилию, инопланетянина, демона. Мелькает ассоциация с «Человеком-жаброй» из Черной лагуны, но чем больше мы смотрим и изучаем, тем очевиднее отличия.

У маски грубая, приплюснутая морда – почти как у млекопитающего, но не совсем. Рот закрыт, но огромная челюсть ясно дает понять, сколько там зубов и какие они огромные.

Смотрим. Смотрим.

Теперь маска напоминает горгулью, вырезанную из камня, о чем-то предупреждающую, отгоняющую злых духов и всех духов вообще. Выглядит нечеловечески, но создана совершенно точно человеческими руками.

Маска уродливая, гротескная и очень-очень знакомая. Мы не можем оторвать от нее взгляда, потому что все эти монстры – отражения нас самих.

<p>Глава 4. Прошлое: Питч (ч. 2)</p>

Клео приподняла маску, зажав ее макушку между пальцами.

– Выглядит так себе, я в курсе, – сказала она, просунув кулак внутрь, как в тряпичную куклу. Ее рука не заполняла пространство полностью, и черты лица на маске были вялыми, искаженными, словно на не совсем ожившей картине Мунка или Дали. – Но смотрится хорошо.

– Похоже, носить это предстоит мне, – сказал я.

– Да, – подтвердила Валентина.

– Весь фильм?

– Довольно долго.

О создании масок я знал даже меньше, чем о съемках фильмов. Но все же спросил, не нужен ли им слепок моей головы или лица, чтобы убедиться, что маска будет сидеть как следует.

– Возможно, тебе придется покороче подстричься. Но мы можем сделать другую прическу или выровнять длину, – сказала Валентина, улыбнувшись Клео.

– Точно! – почти крикнула та. – Другую замутим!

Клео передала маску мне. Латекс был холодным и липким. Хотя, может, холодными и липкими были мои руки, не знаю. Я ощупал маску. Клео заерзала.

О’кей, я был готов к тому, чтобы играть некое существо, – тем более что реплик, как мне сказали, не слишком много. Маска выглядела нелепой, ненастоящей, такие выставляют перед Хеллоуином во всех магазинах. Я собрался было опять спросить, не шутят ли девушки, но побоялся задеть их чувства. Хотел примерить маску, но мне показалось, что в руку вцепится Клео. Если раньше она сидела, опустив плечи, то сейчас склонилась над столом, готовая к атаке.

– Да, сейчас маска не особо впечатляет, – сказала Валентина. – Но когда кто-то ее надевает, это напрягает не на шутку. Расскажи ему.

– Это очень странно. – Клео едва успела договорить, как они обе расхохотались.

– Будь серьезной, – сказала Валентина.

– Я сама серьезность!

Я рассмеялся, хоть и не понял, чего это они. Решил, что надо мной издеваются. Выпустил маску из рук. Она упала на стол.

– Девчонки, вы стебетесь. Достали уже.

Они заверили меня, что не издеваются. Тогда я спросил, почему они смеются, и девушки расхохотались еще пуще. Наконец Валентина сказала:

– Потому что рассказ Клео о маске покажется тебе полным бредом. Но эта история полностью правдива.

И Клео рассказала. В 60-х и 70-х в их родном городе в Род-Айленде закрылся ряд предприятий и произошел отток населения. Тогда три начальные школы объединили в две. Опустевшая школа Маккея, та самая, которая должна была послужить одной из съемочных площадок, теперь притягивала по пятницам и субботам старшеклассников. Считалось, что это секрет, но на самом деле об этом знали все.

Клео, Валентина и еще один их друг, Карсон, который тоже удостоился роли в фильме, ходили туда по воскресеньям или по будням после школы, когда там никого не было. Иногда, обычно летом, Клео ходила туда одна. Она садилась в каком-нибудь классе и писала короткие рассказы, не более одного-двух абзацев, о тех, кто, по ее мнению, мог здесь учиться и учить.