Читаем Хорошо забытое полностью

— Двигатели и гиперприводы… — проговорил Кормак вслух. — Двигатели и гиперприводы, подумать только!

Название Универсальной Академии открытого космоса теперь зазвучало по-новому. Сначала одно, потом второе, третье здания факультетских корпусов отрывались от бренной земли и взмывали в воздух. Эти гиганты выглядели как настоящие летающие острова, картина их взлета была поистине фантасмагорической. Стоял адский грохот и облака пыли, дыма и пепла опустились на город Амеланд. Академия покидала Гронинген.

Поднимаясь по трапу в шлюз, Гай не увидел, как парящую в небесах Академию атаковали истребители. Не видел он, как вспыхнули синими отблесками сферические защитные поля корпусов, и бессильно опали облака разрывов.

— Капитан Соуп? — сказал он, устраиваясь в своем кресле в рубке. — Эвакуация обеспечена. Академия перебирается на Ярр.

— Э-э-э, мистер Кормак, но…

— Вы просили помочь? Я, кажется, решил вашу проблему. Можете сообщать на Дезерет — войнушка на Гронингене отменяется. Иногда для этого достаточно самой малости — шести тысяч пушек и тридцати тысяч человек, которые готовы отстаивать свое видение…

— Какое еще видение, мистер Кормак? Какое, нахрен, видение?

— А это, капитан Соуп, уже совсем другая история…

Зборовски перебрался на «Одиссей» еще на орбите Гронингена. Производственная необходимость, однако — нужно было налаживать мосты и наводить справки о будущем базовом мире. Профессор здорово рисковал, доверяясь Гаю Кормаку и отправляя Универсальную Академию открытого космоса в неизвестность. Тем более, по всему выходило — именно ему быть новым ректором. После пятидесяти лет господства физиков, у руля самым известным учебным заведением сектора Атлантик вставал философ! Именно его принципиальная позиция стала отправной точкой конфликта внутри Академии, который вылился в противостояние с властями Гронингена. Теперь будущий ректор восседал в кают-компании «Одиссея» с чашкой кофе в одной руке и сладким крендельком в другой.

— … шестнадцатилетних мальчишек и девчонок, представляете? Чтобы в восемнадцать получить уже готовых пилотов! Скажите на милость, откуда юноша в 16 лет знает, чем он хочет заниматься? А вдруг он через год решит, что его тема — это монтаж металлопластиковых конструкций, или выпечка сахарных крендельков? Кстати, замечательные крендельки! Понимаете?

Собравшиеся понимали. Джипси лежал на диване, а голова его покоилась на коленях Франчески, которая заплетала его отросшую под воздействием специальных средств шевелюру в мелкие косички. Гай орудовал за барной стойкой, пытаясь управиться с кофемашиной, а Адам чинно-благородно сидел в кресле, сложив руки на коленях, и пожирал глазами доктора Викторию Схайама, которая стояла в дверях медотсека и слушала Юджина Зборовски. Его слова явно пришлись по душе попаданке из прошлого.

— Я в шестнадцать ненавидела весь мир и резала себе руки опасной бритвой, — сказала она. — У меня была абсолютно лысая голова, и я даже спала в очках дополненной реальности.

Это было трудно соотнести с образом аккуратной и педантичной докторши, но не доверять ее словам тоже резона не было.

— Вот! Вот именно это я и говорю! Они загадили подросткам уши пропагандой и собирались учить на пилотов, представляете? У Бааса, на самом деле, большие проблемы. Половина Южного материка партизанит, и справиться с ними регулярная армия не может — дело дошло до применения боевой авиации. Самолеты они закупили на Сарасвати, а военные пилоты — под счет, на вес золота! И тут — Академия. У нас пилотов всех рангов готовят, а уж на атмосферник выучиться — это и вовсе факультатив! Но!

Гай отхлебнул из чашечки круто забодяженный напиток и глаза у него полезли на лоб — это была скорее кофейная эссенция, а не эспрессо. Он поперхнулся, и все терпеливо ждали, пока капитан откашливается.

— Так что — но, профессор?

— Но мы на Ученом совете подняли настоящий бунт! Представитель Бааса, этот пиджак, бежал от нас как лис с псарни! У нас есть принципы, и мы на том стоим и стоять будем! Вы знаете, в чем заключается одно из основных отличий Академии от любого другого учебного заведения?

Капитан Кормак сделал неопределенный жест рукой — слышал что-то такое, но сформулировать было сложно.

— Подготовительное отделение! Целый год мы поднимаем общий культурный уровень наших студентов, расширяем их кругозор, учим работать с информацией, думать — в первую очередь! Именно на подготовительном курсе у нас изучается история человечества, философия, политология, социология, даются начала разговорной речи на самых популярных языках… В конце концов — этика и эстетика! Основы современного естествознания! Тригонометрия, алгебра и начала анализа! — Зборовски размахивал крендельком как дирижер своей палочкой. — Мы учитываем тот факт, что к нам прибывают люди из миров с разным уровнем развития, назначаем спецкурсы, дополнительные занятия… Был бы талант, было бы желание!

Вдруг из динамика над барной стойкой прозвучал голос ИскИна: