Теперь о рукояти. Рукоять самодельного рыбацкого ножа делаться целиком из березы – исконного русского дерева. От ошкуренной березовой ветки отпиливается два кружка по 3 – 4 сантиметра в диаметре и толщиной не более одного сантиметра. Один деревянный кружок (поменьше диаметром) насаживается со стороны хвостовика до упора с пятой клинка. Потом на хвостовик очень плотно накручивают 2 – 3 оборота свежей (эластичной) бересты. Неплохо нанести между слоями бересты водостойкий клей. У самого края хвостовика просверливается маленькое отверстие, в котором закрепляются два кусочка мягкой, но достаточно прочной металлической проволоки. Четыре проволочных конца вместе пропускаются через маленькое центральное отверстие, просверленное во втором деревянном кружке (побольше диаметром, чем передний), концы проволоки выводятся на окружность, разделяя ее на четыре равные части (для красоты). Затем оставшимися свободным концами проволоки обматывают уже наложенную на хвостовик бересту, притянув второй деревянный кружок в торец к хвостовику. Пространство между двумя кружками заполнить, наворачивая уже на имеющуюся на хвостовике бересту необходимые дополнительные слои.

Не нужно опасаться, что рукоять будет непропорционально толстой. Во-первых, нож с такой рукоятью никогда не утонет, во-вторых, замечено, что работать толстой и мягкой рукоятью гораздо удобнее. Последний слой бересты (белой стороной наружу) плотно (но не сплошь) обмотать тонкой витой капроновой нитью. Обматывать нужно так плотно, чтобы шнур вминался в поверхность эластичной бересты.

Пару слов о ножнах идеального рыбацкого ножа. Из березового полешка выстругать только что изготовленным и наточенным ножом две дощечки по размеру клинка. Вставить меж ними клинок ножа и закрепить (проволокой, капроновой нитью, изоляционной лентой, скотчем) соединенные деревянные пластинки вместе, добиваясь того, чтобы нож плотно удерживался в ножнах, но в то же время извлекался без особых усилий. После чего ножны украшаются (резьбой, выжиганием, раскрашиванием) в силу имеющегося у изготовителя художественного таланта. Заодно на одной стороне клинка (в прошлом – полотна ножовки) нацарапать (шилом, штопором или острым кончиком другого ножа) какое-нибудь умное изречение. Только не надо трудиться над набившими оскомину банальностями типа «Ловись рыбка большая и маленькая» или «Ни хвоста, ни чешуи».

На другой стороне ножовочного полотна нанести риски, обозначающие длину в сантиметрах, чтобы можно было объективно измерять размер пойманной рыбы. Наносить риски нужно так, чтобы расстояние между ними было чуть меньше настоящего сантиметра. От этого рыбацкие байки станут более убедительными.

К верхней части ножен на колечке крепится кожаная петелька, чтобы гордо носить этот прекрасный рыбацкий нож на поясном ремне. Такой нож действительно будет хорош, потому что сделан самостоятельно, то есть «в охотку».

Нож грибника

Помимо ружейной охоты и рыбалки в русской жизни существует еще «смиренная охота ходить по грибы», так назвал эту «тихую охоту» русский писатель Сергей Тимофеевич Аксаков. Всем-всем – мужчинам и женщинам, старикам и детям – доступна эта охота, замечательная охота без ружей и выстрелов, без удочек и червей, с одной лишь корзинкой.

«Тихая охота» берет свои истоки в древнем собирательстве диких съедобных растений. Дары леса всегда кормили простой народ, а в неурожайные годы и в годы лихолетья спасали от голодной смерти. Грибы были весомым приварком на крестьянском столе. Особенно большой спрос на грибы был в дни православных постов, когда церковь предписывала верующим прихожанам воздерживаться от скоромной пищи, а таких «постных дней» в русском календаре более полугода. Городские рынки всегда ломились от грибов белой и черной сушки, соленых рыжиков и груздей. Но все это было продуктами серьезного промысла русского крестьянства, а вовсе не любительской охоты. Раньше «-тихая охота» за грибами существовала лишь как беспечная забава дворянских семей и дачников. Лишь со второй половины XX века, когда стало бурно расти городское население, тогда и появилось множество любителей «тихой охоты». Горожане при первой же возможности устремлялись в леса – отдохнуть от городского грохота и суеты. Дети знакомились там с настоящим лесом, жалкое подобие которого им встречалось лишь в чахлых городских скверах да парках. Старики-пенсионеры вспоминали прошлую деревенскую жизнь. А женщин тянуло за грибами генетически унаследованное беспокойство собирательства – традиционного женского занятия в крестьянском укладе жизни.

Вот упадут на землю первые утренние туманы, тогда появляются на рыночных прилавках кучки первых грибов, это служит как бы сигналом к открытию «тихой охоты» – грибы пошли!