Читаем Хороши в постели полностью

Я села. Еда пахла очень хорошо. Впервые за долгое время для меня что-то хорошо пахло.

– Спасибо, – поблагодарила я.

Доктор положил мне полную тарелку и не разговаривал, пока я ела, лишь внимательно наблюдал за мной. Время от времени я поднимала глаза от тарелки и видела, что он не просто пристально смотрел… наблюдал.

Наконец я отодвинула тарелку.

– Спасибо, – повторила я. – Это было очень вкусно.

Он подвел меня к дивану и протянул керамическую миску, полную шоколадного мороженого и мангового шербета.

– От Бена и Джерри, – сказал доктор.

Я уставилась на него во все глаза, голова все еще кружилась. Всплывали обрывочные воспоминания, как он уже однажды приносил мне десерт, пока я лежала в больнице.

– Помнишь, когда мы говорили о мороженом на занятии?

Я непонимающе посмотрела на него.

– Когда обсуждали триггерные продукты, – подсказал он.

И тогда я вспомнила, как миллион лет назад сидела за столом и говорила о том, что мне нравилось есть. Казалось невероятным, что мне когда-либо что-то нравилось… что мне нравились простые вещи. Еда, и друзья, и прогулки, и походы в кино.

Смогу ли я когда-нибудь снова жить обычной жизнью?

Я задумалась. Я не была уверена… Но я подумала, что, может быть, я могла бы попробовать.

– Ты помнишь все любимые блюда пациентов? – спросила я.

– Только любимых пациентов, – отозвался доктор.

Он сидел в кресле напротив меня, пока я медленно ела, смакуя каждый кусочек. Закончив, я вздохнула. Как давно я так хорошо не ела, как давно ничего не было таким вкусным.

Он прочистил горло. Я решила, это намек, что мне пора. У него, наверное, планы на вечер. Возможно, даже свидание. Я напрягла мозг, пытаясь вспомнить, какой сегодня день. Выходной?

Я зевнула, доктор улыбнулся, глядя на это.

– Ты выглядишь очень усталой, – сказал он. – Может, отдохнешь немного?

Его голос был таким теплым, таким успокаивающим.

– Ты предпочитаешь чай, а не кофе, так? – Он дождался моего ответного кивка. – Сейчас вернусь.

Доктор ушел на кухню, а я вытянула ноги на диване. К тому моменту как он вернулся, я уже наполовину спала. Веки стали тяжелыми и отказывались подниматься. Я зевнула и попыталась сесть. Доктор протянул мне кружку.

– Куда ты сегодня ходила? – мягко спросил он.

Я отвернулась, потянувшись за пледом, наброшенным на спинку дивана.

– Я просто ходила гулять. Случайно заблудилась, или что-то вроде того. Но я в порядке. Тебе не о чем волноваться. Я в порядке.

– Это не так, – оборвал он меня почти сердито. – Ты совершенно очевидно не в порядке. Голодная шатаешься по городу. Бросила работу…

– В отпуске, – поправила я. – Я в декретном отпуске.

– Ты не должна стыдиться попросить о помощи.

– Мне не нужна помощь, – рефлекторно огрызнулась я.

Это был выработанный рефлекс, укоренившийся в подростковом возрасте, отточенный годами. В порядке. Я могу с этим справиться. Я в порядке.

– У меня все под контролем. Я в порядке. У нас все в порядке. Я и ребенок. У нас все хорошо.

– В каком порядке? – покачал он головой. – Ты несчастна…

– А с чего мне быть счастливой? – вскипела я в ответ. – Чему мне радоваться?

– У тебя прекрасный ребенок.

– Да, чужими молитвами.

Доктор непонимающе посмотрел на меня. Я яростно уставилась на него в ответ. Затем поставила чашку и поднялась.

– Мне надо идти.

– Кэнни…

Я поискала свои носки и заклеенные скотчем кроссовки.

– Ты мог бы отвезти меня домой?

– Прости, я не хотел тебя расстраивать… – Доктор подавленно наблюдал за мной.

– Ты меня не расстроил. Я не расстроилась. Но я хочу домой.

Доктор тяжко вздохнул.

– Я думал… – пробормотал он себе под нос.

– Думал о чем?

– Ни о чем.

– О чем ни о чем? – настойчиво переспросила я.

– Это была плохая мысль.

– Мысль о чем? – надавила я непререкаемым тоном.

– Я думал, ты расслабишься у меня. – Он покачал головой, словно ошеломленный собственными чаяниями. – И я думал, ты захочешь поговорить…

– Не о чем говорить, – как можно мягче ответила я.

Доктор был добр ко мне, накормил ужином, дал чистую одежду, апельсиновое мороженое, подвез.

– Я в порядке. Это действительно так и есть.

Мы постояли минуту, и что-то произошло, напряжение ослабло. Я почувствовала мозоли на обеих ногах и то, как щеки обветрились и болели от солнечных ожогов. Ощущала, как приятно касается спины прохладный тонкий хлопок его футболки, как приятно тяжело в животе от вкусной еды. Почувствовала свою грудь, которая тупо ныла.

– У тебя, случайно, нет молокоотсоса? – спросила я.

Первая попытка пошутить с тех пор, как я пришла в себя в больнице.

Доктор отрицательно качнул головой.

– Лед поможет? – спросил он.

Я кивнула и вернулась на диван. Он принес мне лед, завернутый в полотенце. Повернувшись к нему спиной, я сунула сверток под футболку.

– Как там Нифкин? – снова спросил доктор.

Я прикрыла глаза.

– Он у мамы, – пробормотала я. – Я отправила его к ней на некоторое время.

– Не позволяй ему гостить у нее слишком долго. Он забудет все трюки. – Доктор отхлебнул чая. – Я собирался научить его говорить, будь у нас больше времени.

Я рассеянно кивнула. Веки снова стали наливаться тяжестью.