Читаем Хороши в постели полностью

Новые шкафы окрашены в цвет клеверного меда. В гостиной стоял новый диван и кушетка, мягкие и удобные, обитые пастельно-желтой джинсовой тканью – красивые, но прочные, именно так говорила Макси про вещи, которые мне понравились в журнале. Пол покрывал красивый тканый ковер гранатового, темно-синего и золотого цветов. В углу стоял телевизор с плоским экраном и новенькая стереосистема, на полках – стопки новеньких детских книжек.

Люси едва не танцевала от радости.

– Ты представляешь, Кэнни? Ну, разве это не удивительно?

– У меня нет слов, – прошептала я, ковыляя дальше по коридору.

Ванная комната преобразилась до неузнаваемости. Пастельные обои эпохи администрации Картера, уродливый туалетный столик из темного дерева, дешевые светильники из нержавеющей стали и треснувший унитаз – все исчезло.

Стены и пол были выложены белой плиткой с золотыми и темно-синими акцентами. Простую ванну сменила гидромассажная с двумя лейками душа, на случай, если, как я поняла, мне захочется искупаться с партнером.

Новые шкафы со стеклянными дверцами, свежие лилии в вазе, множество самых пушистых полотенец, которые мне доводилась трогать, сложенных на совершенно новой полке. На подставке стояла крошечная белая ванночка для купания ребенка, а также набор игрушек для ванны, маленькие губки, вырезанные в форме животных, и семейство резиновых уточек.

– Подожди, ты еще детскую не видела! – воскликнула Люси.

Стены были выкрашены в тот же цвет, какой я использовала наверху у себя, и я узнала кроватку, которую собрал доктор Кей. Но остальная мебель была новой. Я увидела резной пеленальный столик, комод, кресло-качалку из белого дерева.

– Антиквариат, – выдохнула Таня, проводя кончиком короткого пальца по изогнутому беленому с легким розовым оттенком дереву.

На стенах висели картины в рамках – русалка, плавающая в океане, парусная лодка, слоны, марширующие по двое.

А в углу было что-то похожее на самый маленький в мире филиал «Мира игрушек». Там были все игрушки, которые я когда-либо видела, плюс несколько, которых я не видела. Набор кубиков. Погремушки. Мячи. Игрушки, которые разговаривали, или лаяли, или плакали, когда их сжимали или дергали за ниточки. Лошадка-качалка, точно такой же я восхищалась в магазине в Санта-Монике два месяца назад.

Все-все.

Я медленно осела на желтую кушетку, под висящим мобилем из нежных звезд, облаков и полумесяцев, рядом с полуметровым плюшевым медведем.

– Это еще не все, – прощебетала Люси.

– Ты даже не поверишь! – вторила ей мама.

Я побрела обратно в спальню. Мой простой металлический каркас под матрас заменила великолепная кровать с балдахином и коваными стойками. Простые розовые простыни уступили место великолепию с богатыми полосами белого и золотого и крошечными розовыми цветами.

– Это хлопок в двести нитей, – похвасталась Люси, отмечая бесспорные достоинства моего нового постельного белья, указывая на чехлы подушек и покрывало, ковер ручной работы (желтый, с розовой каймой) на полу.

Она открыла гардеробную, продемонстрировала еще больше розовато-белой антикварной мебели – комод с девятью ящиками, прикроватный столик, увенчанный великолепным букетом нарциссов в расписной бело-голубой вазе.

– Подними жалюзи, – скомандовала Люси.

Я послушалась. За окном спальни была новая веранда. Там был большой глиняный горшок с геранями и петуниями, скамейки и стол для пикника, газовый гриль размером с «Фольксваген-Жук».

Я села, точнее, рухнула на кровать. На подушке лежала крошечная открытка, из тех, что дарят с букетом цветов. Я открыла ее ногтем большого пальца.

«Добро пожаловать домой» – было написано на одной стороне. «От друзей» – на другой.

Мама, Люси и Таня застыли в ожидании моего одобрения.

– Кто… – заикаясь, начала я, – как…

– Твои друзья, – нетерпеливо сказала Люси.

– Макси?

Все трое воровато переглянулись.

– Ой, да ладно вам. Можно подумать, у меня есть другие друзья, которые могли бы себе все это позволить.

– Мы не смогли ее остановить, – заявила Люси.

– Кэнни, это правда, – затараторила мама. – Она не слышала слова «нет». Она знает всех подрядчиков… наняла декоратора, чтобы собрать все эти вещи для тебя… Люди тут работали круглосуточно…

– Соседи, должно быть, оценили, – хмыкнула я.

– Тебе нравится? – спросила Люси.

– Это… – я вскинула руки и позволила им упасть на колени. Сердце билось так быстро, что становилось больно везде. Я пыталась подобрать нужное слово. – Это потрясающе, – наконец выдохнула я.

– Чем ты хочешь заняться? – продолжила Люси. – Можем сходить на ужин.

– В «Ритце» показывают документальный фильм о лесбиянках, – прохрипела Таня.

– По магазинам? – спросила мама. – Может, тебе запастись продуктами? Мы поможем донести.

Я поднялась:

– Думаю, я бы прогулялась.

Мама, Люси и Таня с любопытством посмотрели на меня.

– Прогулялась? – повторила мама.

– Кэнни, у тебя нога в гипсе, – заметила сестра.

– Это лангетка, – огрызнулась я. – И я хочу прогуляться.