– Мы предполагаем, что вы тот, кого ждут в городе. Надеюсь, вы понимаете, что мы вынуждены тщательно это проверить. Ваш карантин закончен. Пора узнать, что вы такое. Наши специалисты работали, что называется, не покладая рук, и я с удовольствием сообщаю, что ваши Р-частоты, наконец, определены, а приборы настроены. На случай, если у вас имеется защита, мы удваиваем силу воздействия веяния. Пока удваиваем… Мы можем ее утроить, учетверить – и так до тех пор, пока вас просто не расплющит. За вами будет установлено строгое наблюдение. При малейшем подозрении на угрозу с вашей стороны, мы немедленно усилим веяние. Кроме того, применим и другие методы, вплоть до устранения. Мы пока не выяснили, какую опасность вы для нас представляете. И некоторое время в лаборатории будут исследовать ваше поведение. А теперь, – сказал он, – я предлагаю вам добровольно во всем признаться и открыть карты. Признание будет расценено как смягчающее обстоятельство. В ответ с нашей стороны вам будут гарантированы помилование и должность, например, консультанта.

Даже если бы мне было, в чем сознаться, я бы этого не сделал. Не дождетесь!

Как сильно я жалел в эту минуту, что я всего лишь Сергей Лемешев, обыкновенный журналист, а не избавитель, не человек с мифической защитой. Даже то обстоятельство, что на моей стороне целый отряд недовольных людоедов и, возможно, один из лидеров корпорации – Елена Вырлова, сейчас не играло никакой роли. Если бы Гавинский пришел меня убить, я был бы уже мертв. Изучать они меня собираются, нашли себе подопытного кролика!

Я молча растирал кровь по подбородку.

Гавинский посмотрел на часы и поднялся.

На выходе он обернулся.

– Да, совсем забыл. Администрация хочет открыть газету, рассматривают вашу кандидатуру как временного редактора. Мне было поручено сообщить вам об этом.

Я оглядел опустевшую комнату, в которой мне никогда не было и не будет уютно и спокойно. Полиуретан стал моей тюрьмой, где я проведу остаток недолгой жизни. Я вдруг понял: будущего больше нет, и внутри у меня похолодело от мучительного осознания этого факта.

Наивный дурак! Что же я наделал? Как допустил, что меня приняли за героя в сверкающих доспехах? Неужели и правда поверил, что могу стать им? Успел-таки ввязаться в игру, зарегистрировался по всем правилам, всюду наследил. Всем успел глаза намозолить, рыцарь печального образа. Убьют ведь, и поминай, как звали. Внутренности скрутило в тугой узел, а сердце застучало, как боек пулемета. В голове пульсировала нестерпимая боль.

Я встал и быстро заходил по комнате, растирая то грудину и солнечное сплетение, то виски. Постепенно холод заполнил грудную клетку, сдавил горло, пережал яремные артерии, отчего потемнело в глазах. Меня затрясло, тело покрылось холодным потом. Мысли начали путаться и беспорядочно повторяться, делиться на фрагменты.

Минут через пять стало еще паршивее. Вдруг я ощутил чье-то присутствие. Огляделся, но рядом никого не было. Я бросился на кровать, укутался с головой в байковое одеяло, сжался в позе зародыша. Нет, это не помогало.

13

Смертная тоска…

Раз, два, три, четыре, пять…

Раз, два, три, четыре, пять…

Раз, два…

Я пытаюсь остановить тяжелое колесо. Считаю камни, которые под него подкладываю. Это колесо соединено с тяжелыми черными жерновами. От них исходит угроза. Жернова наступают. Колесо ускоряет ход.

Я считаю свои шаги, считаю секунды.

Камней не хватает. Ношусь по кругу в поиске маленьких и больших булыжников, постоянно натыкаюсь на один и тот же гладкий неподъемный валун, хватаюсь за него. Нет, не идет. Дальше! Мелкая щебенка. Загребаю ее. Ломаются ногти. Несу бережно, как воду.

Раз, два, три…

Подбегаю к колесу, подбрасываю под него щебенку… Нет, надо больше. Надо много камней.

Четыре… пять…

Мотаюсь по кругу, опять попадается валун. Он не поддается. Снова загребаю, снова несу, подбрасываю и так много раз…

– Вставай!..

Страшный хруст все нарастает. Кости, металл, чувства, мысли – все перемалывается в жерновах, превращаясь в сплошную массу, формируется в маленькие аккуратненькие брикетики, которые выбрасываются на конвейер и перемещаются на склад. Там они сами собой укладываются на поддоны.

С большим трудом выковыриваю холодный серый валун из земли, волоку его, толкаю под колесо времени. В последний момент замечаю, что у валуна есть лицо, оно подвижно, глаза смотрят на меня, кажутся мне знакомыми.

Что же я наделал? Ведь этот камень – я сам!

– Вставай же!..

Костяшки домино установлены вертикально – одна, потом другая, третья… Их миллионы. Кто-то уже сделал роковое движение…

Я не замечал раньше, что все мое тело состоит из многочисленных странных конструкций. Я – сотни эйфелевых башен, переплетенных между собой самым непостижимым образом. Жуткое нагромождение! Есть во мне этажи панельных зданий и многоярусные крыши, выстланные чешуйками-пластинами, винтообразные лестницы и просторные ангары-склады, в которых размещаются выложенные рядами контейнеры, содержащие точные копии меня.

Раз, два, три, четыре…

Время неумолимо.