– Да сыновья мои. Ихний район здесь, вот и ошиваются, – сказала Зоя немного виновато и добавила как бы про себя: – Да ты ж еще и порядков тутошних не знаешь совсем. Ах ты ж, заблудшая овечка.

Она крепче сжала мое плечо, приблизила ко мне лицо. Я почувствовал ее тошнотворное дыхание.

– Не ходи ты здесь по ночам, Сережа. Опасно для тебя. Слаб ты, человек, чтоб от нас отбиваться. Тем паче, ночью, когда силы у нас приумножаются. Эти-то двое тебя уж больше не тронут, их ты не боись. Но кабы они тут одни были, то еще ничего. Таких, как мои Сева и Вовик, десятки в Полиуретане. Все мы семья, и фамилия у нас одна – Морховиц. Я, конечно, тебе кой-какую протекцию могу оказать, особливо в ближних районах. Только ненадежно это. Иные наши родственнички как зальют себе зенки водкой, злые делаются, точно волки.

«Значит, и ты тоже одна из этих тварей? Значит, вы людоеды? И в ту ночь ты косточкой подавилась самой настоящей человеческой? А я еще спасал тебя…» – Я чуть было не произнес это вслух; что-то меня заставило сдержаться. Превозмогая подкатившую к горлу тошноту, я ускорил шаг. Меня всего трясло.

Теперь мне стало ясно… Я вспомнил безропотные лица местных жителей. Вот в чем причина их молчания. Этот город живет в страхе. По ночам здесь орудуют монстры, пожирающие людей.

А я… Я поселился в доме каннибала.

Наверное, почувствовав мое волнение, Зоя ласково со мной заговорила:

– Испужалси, что ли? Дурашка… да не бойся ты меня. Хотела бы тебя съесть, давно бы уже в баночки закатала. Что ж ты, думаешь, я на всех подряд кидаться стану, как собака бешенная?

Видя, что я сник, она затараторила бодро и радостно:

– Вона, смотри, квартирант у меня живет, Андрияшка. Ничего… Второй год, как завлек его сюда дружок-механик. Ну вот. Живет у меня Андрияшка и хорошо ему. А что с ним станется под моей-то крышей? Порядки он соблюдает. По ночам по городу не шатается. Да и зачем? Вот я и не даю его в обиду. Нам хотя мяса и впритык, но хватает. Хозяин здешний нам список кажный месяц дает. Еще и с адресами…

Тут бабка прикусила язык. Видимо, она мне и так сказала лишнего.

– Заболталась я… Ладно уж, хватит нам с тобой трепаться. Что было, то было. Ты, Сереж, домой иди лучше. А я еще погуляю маленько. Ну, ступай, ступай, – подтолкнула она меня. Я сделал пару шагов, обернулся. Улица пуста, будто и не было тут старухи. Я поежился.

Вдруг показалось, что тротуар подо мной задрожал. Следом раздался утробный звук, эхом раскатившийся в пространстве. Так иногда завывает голодное нутро. А следом из-за угла послышалась твердая поступь. Так прогуливаются хозяева, обходя свои владения.

Я бросился бежать, вмиг преодолел расстояние до Зоиного дома. Навалился на дверь – не подалась. Да что же это?! Сердце колотилось уже где-то в горле. Шаги все ближе. Я вцепился в ручку и принялся трясти дверь. Она вдруг неожиданно легко распахнулась. Идиот! Пытался открыть не в ту сторону.

Трясущимся руками я защелкнул задвижку и опустился на пол прямо у двери, привалился с ней спиной. Кто-то поднялся на крыльцо. Я услышал сопение, словно собака принюхивается. Поздний гость постучал.

Ага, как бы не так! Сейчас возьму и открою. Собственноручно подам себя на блюде.

Прислушался. Гость потоптался на крыльце в ожидании.

Я встал на четвереньки и выглянул в замочную скважину. На меня уставился глаз, который даже при беглом взгляде не покажется человеческим.

– Открой, открой… – послышался настойчивый шепот.

В горле в один миг пересохло. Я все смотрел в потустороннюю глубину зрачка и не мог оторваться. Я тонул в этой черноте, погружался в нее, падал.

– Ты что это? – Андриан подошел сзади, шаркая тапками, но я никак не мог заставить себя обернуться. – Охренел?! – Он схватил меня за шиворот и отволок в сторону.

– В дом к родне соваться у них не принято, а вот наружу выманить – легко могут.

Я несколько раз моргнул и пришел в себя. Поднялся и побрел вслед за Андрианом, вяло бормоча слова благодарности.

Ночью долго не мог уснуть, сидел, завернувшись в одеяло – меня бил озноб – и прислушивался к потусторонним стонам и хрипам города-желудка.

8

Я приметил ее сразу. Она стояла на другой стороне улицы, напротив остановки. Высокая красивая, но, похоже, абсолютно равнодушная к нарядам. Бесформенная мятая футболка с выцветшим рисунком и шорты камуфляжной расцветки были бы хороши для бунтующего подростка. Если я не ошибся, ей было немногим более двадцати. Розовые сабо вносили нотку женственности, но звучала она фальшиво. Длинные загорелые ноги могли бы приковать взгляды сотен мужчин, но только не в этом городе, где импотенция завладела самой жизнью.

Девушка откинула волосы назад, и солнечные блики пробежали по этой черной волне. В толпе, что ожидала автобуса, ее темные глаза разыскивали кого-то. Могу поручиться – она посмотрела прямо на меня и чуть улыбнулась. Глаза были карие с каким-то необычным отливом. Захотелось плюнуть на трудовую дисциплину и провести время с этой красавицей в дурацкой одежде. Но вот она отвела взгляд, и наваждение развеялось.