Читаем Хомо пипогенус эректус полностью

- Арапи! - крикнул он. - Ты совсем запустила дом!

Арапи надела очки и слетела вниз. Его пробрала дрожь при виде того, как она на своих больших крыльях летит прямо на него, он еще ни разу не видел ее с крыльями, у него даже появилось чувство, словно он впервые видит фройляйн Арапи голой. Совсем сбитый с толку, он не успел отвернуться от черных стекол, которые неумолимо к нему приближались.

- В чем дело? Вы и пипо больше не хотите трудиться?

Арапи сказала мягко:

- Мы как раз обсуждаем тему труда. Его исторические корни. Мы в данный момент проходим первого пипо, который начал трудиться. Разумеется, он это делал еще неосознанно. Мы же хотим иметь разумного пипо, который знает, почему и для кого он, например, чистит ковер.

- Как это почему? - взбешенно вскричал Радарро. - Потому что этот ковер насквозь пропылился! А для кого? Для меня! Для того, кто стоит перед вами!

- Настолько-то мы уже продвинулись, но этого еще недостаточно. Хотя пипо знает, почему и для кого он чистит, он должен выяснить, а почему для господина Радарро, почему, например, не для себя самого?

- Насколько мне известно, ни у одного пипо нет ковра.

- Но мог бы быть.

- Для чего?

- Ну, это необязательно должен быть ковер. Я имею в виду всего лишь, что мы должны предоставить пипо возможность развить самосознание, самоутверждение. Кем они сейчас являются? Никем. - Черные очки неумолимо приближались к Радарро, он видел себя в них чудовищем - разрастающимся, выходящим за пределы оправы. У него была жадно открыта пасть, на пальцах когти, живот выпячен, и на нем висела золотая цепочка от часов.

Радарро невольно потрогал свой живот, но он был вовсе не выпяченный, и никакой цепочки на нем не было... Он взглянул на свои ногти - они были аккуратно подстрижены. В зеркале очков он видел у себя на голове черную полукруглую шляпу с полями, хотя в действительности на голове у него была всего-навсего лысина. Очки показывали ему портрет так называемого эксплуататора, о котором им рассказывали еще в школе (он помнил указку ею показывали на отвратительные детали этого архаического явления). "И я такое чудовище?"

Радарро тут же, конечно, сказал, что он за самосознание, что будет платить им зарплату, если пипо этого хотят, но просит, чтобы они все же содержали дом в порядке.

- Видите ли, Радарро, вы должны принять во внимание, что сначала мы должны теоретически все обосновать. Неужто вам доставит удовольствие чистый ковер, если вы будете знать, что он вычищен бездумно, необразованными пипо?

- Бог с вами, учитесь, думайте. Только все же иногда делайте что-нибудь.

- Мы все будем делать, но всему свой черед.

И действительно, на следующий день уборочный автомат заработал, слой пыли на ковре явно уменьшился, а устойчивый запах грязного белья стал улетучиваться. Но скоро все опять впало в прежнее состояние.

Радарро хотел поговорить об этом с женой, но не нашел ее в комнате. В доме опять не было ни души, зато крыша чернела: пипо объединились там в кружки. Радарро показалось, что наверху сидят две Арапи. Вглядевшись пристальнее, он увидел рядом с Арапи свою супругу. Подумав, что ее туда взяли заложницей, он закричал, чтобы Арапи немедленно отпустила его жену. Но жена приветливо помахала ему с крыши:

- Все в порядке, Адам!

- Сейчас же спускайся вниз! - крикнул он. Арапи была столь любезна, что принесла ее вниз на своих крыльях.

- Как жаль, что у меня пока нет крыльев, - вздохнула фрау Радарро.

- У тебя их никогда и не будет, - возразил он.

- Нам нужно пристальнее всмотреться в причины вещей, дойти до первоосновы - может, тогда они у нас и вырастут. Это в высшей степени интересно. Арапи говорит, у меня еще могут вырасти духовные крылья...

- У тебя уже не вырастут. В шестьдесят-то лет?

- Ах, надо только размышлять, говорит Арапи, и дискутировать.

- Ты разве не замечаешь, дом весь провонял? - тихо спросил Радарро.

- Боже мой, вечно тебя волнуют какие-то второстепенные вопросы! Вот у тебя крылья действительно не вырастут. - И она вытащила из кармана юбки с неровным подолом, очень напоминающей первую юбку Арапи, чудовищные очки с черными стеклами.

Радарро с испугом в них заглянул: там ползал червяк, заглатывая пыль с ковра...

- Да, наверное, это действительно второстепенные вопросы, - испуганно согласился Радарро.

Его жена широко улыбнулась подмалеванным зеленой помадой ртом. Арапи опять отнесла ее на крышу, где она осторожно опустилась на корточки, будто продолжая насиживать яйцо.

А Радарро решил уделить время одной из своих комиссий, во главе которых он все еще стоял: первостепенным вопросам, как он сам себе объяснил.

Он выбрал ближайшее заседание и отправился туда пешком. Мраморный зал был пуст. Открыт люк на крышу. Радарро поднялся туда по приставленной лестнице. Комиссия, словно насиживая яйца, сидела на крыше, и спины у всех горбатились, будто под пиджаками были сложенные крылья. Радарро похлопал одного члена комиссии по спине и понял: это был накладной горб из поролона. То же самое он обнаружил у всех других.