Читаем Холодный мир полностью

Взаимоотношения Сталина с А. А. Ждановым достаточно точно показывают, как осуществлялся контроль вождя над соратниками. В документах Жданов предстает не относительно независимой и целеустремленной личностью, имеющей собственные идеи и потенциально претендующей на высший государственный пост, а запутавшейся, запуганной и подневольной марионеткой, жадно ловящей подсказки Сталина. Власть над Ждановым была такой, что Сталин мог заставить его активно участвовать в акциях, наносивших ущерб соратникам Жданова, его сыну, а зачастую и его собственным интересам. Отношения Сталина с Ждановым-сыном демонстрировали механизм «перевоспитания» зараженного умеренным свободомыслием молодого человека от каких бы то ни было «личных взглядов» и обращения его в образцового сталинского функционера, готового работать в соответствии не только с буквой, но и духом сталинских предначертаний. Вместе с тем нападки на Зощенко и Ахматову, на Александрова, на Клюеву и Роскина были не просто результатом аппаратных игр, но средством укрепления «партийного влияния» на творческую и научную интеллигенцию, частью более широкой стратегии Сталина, направленной на вовлечение интеллигенции в идеологическую войну с Западом.

Хотя в 1945–1948 годах Сталин всегда держал своих соратников на коротком поводке, он воздерживался от радикальных мер. Ни один из членов Политбюро не был выведен из его состава, не говоря уже об аресте или казни. В своем отношении к коллегам Сталин не придерживался анархической и бесконтрольной линии, а, напротив, в самых напряженных ситуациях вел себя осмотрительно и пока не переступал критической черты, за которой начинались физические расправы, характерные для 1930-х годов. Помимо психологических факторов, которые трудно оценить адекватно, на действия Сталина, несомненно, влияли осознание преимуществ кадровой стабильности и важности административного опыта соратников. Вместе с тем готовность к компромиссам во имя «интересов дела» вступала в противоречие со сталинским стремлением к укреплению личной власти и ликвидации потенциальных угроз, исходящих от административной самостоятельности высших руководителей.

Манипулирование Сталиным коллегами по Политбюро после войны шло рука об руку с реорганизацией высших органов власти. Помимо возрождения неформальных процедур и механизмов поддержания равновесия в руководящей группе, характерных для довоенного периода, создавались и преобразовывались формальные институты власти, действовавшие на регулярной основе и игравшие реальную роль в процессе принятия решений и оперативном руководстве страной. Наиболее очевидно это наблюдалось в деятельности правительства. В послевоенные годы укрепилась тенденция разделения компетенций между Советом министров и Политбюро, характерная для предвоенного периода. Совет министров приобретал все более широкие права в руководстве экономикой, в то время как «политические» решения оставались прерогативой Политбюро и аппарата ЦК. Сами правительственные структуры также усложнялись. Причиной было стремление оптимизировать процесс принятия решений за счет делегирования части полномочий специализированным органам. До конца жизни Сталина различные постоянные подструктуры Совета министров (отраслевые бюро Совмина) функционировали на регулярной основе, выполняя значительный объем работы, следуя установленному разделению труда. Правительственный аппарат, работавший в определенном отдалении от непосредственного контроля Сталина, постепенно превращался в институциональное поле для наработки опыта «коллективного руководства», реализованного в полной мере после смерти вождя.

В отличие от правительства Политбюро было безусловной вотчиной Сталина, деятельность которой он регулировал практически повседневно. Наряду с манипулированием соратниками при помощи периодических унижений и выговоров, Сталин полностью определял условия их деятельности. Он лично отбирал членов Политбюро, распределял их полномочия, устанавливал порядок их работы, назначал время и место заседаний в зависимости от собственных потребностей. В результате именно Политбюро в первую очередь превращалось в инструмент личной власти вождя.

Контролируя Политбюро и его руководящую группу, Сталин периодически вмешивался и в работу правительственного аппарата, перекраивая границы, разделявшие «политические» вопросы, являвшиеся прерогативой Политбюро, и «неполитические», находившиеся в ведении Совета министров. Огромная свобода действий, которой обладал Сталин при определении степени своего участия в партийно-государственном руководстве, называется нами «патримониальной». Сталинское правление рассматривается нами не как единовластие, основанное на возведенных в принцип хаосе и беспорядке, а как патримониальная власть, сосуществующая с достаточно современными, технократическими институтами и процедурами принятия решений на высшем уровне.